– Это мы посмотрим.
– Не стоит спорить. Во-первых, у вас не хватит времени для подготовки, а во-вторых, не забывай, что я о тебе знаю гораздо больше, чем ты сам.
Юлий впился взглядом в Алексея, но тот и не думал отводить глаза. Оба противника достаточно мощно атаковали и достойно отражали нападение. Через некоторое время стало понятно, что они на равных, и игра в гляделки утратила смысл.
– Не буду больше говорить загадками, – прервал паузу Алексей. – Время для игр закончилось. Там, в храме, мне было видение. – Алексей жестом остановил готовые слететь с уст монаха возражения. – Выслушай меня сейчас, потому что больше я не буду с тобой говорить на эту тему. Вы, монахи, такие же смертные, как и люди, и глубоко заблуждаетесь в том, что между вами и людьми на Земле, и женщинами в поселке, лежит глубокая пропасть. Вы живете сегодняшним днем, не думая о будущем и не помня прошлого. Ты никогда не задавался вопросом, откуда вы появились, какая была изначальная причина сотворения этого призрачного мира? Можешь не отвечать, потому что всей правды ты не знаешь.
Там, в храме, лежит сердце твоей матери, такое же, как и сотни тысяч собранных вами за многие десятилетия в недрах горы. Я знаю о книге, которую недавно обнародовал Октавий, но она ничто по сравнению с истинами, открывшимися при одном только прикосновении к хрустальному шару. Твоя мать была удивительной женщиной. Ее мудрость и мужество достойны восхищения. Поверь, ей нелегко было поддержать принятое отцами решение. Я это знаю, потому что ощутил все страхи и сомнения, обуревавшие ее в последние дни жизни. То, что она уединилась в храме, – неслучайно, и скоро ты поймешь, зачем это было надо. Но сейчас тебе предстоит сделать выбор: пойти в храм и получить ответ на все давно мучившие вопросы или остаться здесь и продолжать ждать, когда поселенки разорвут этот мир в клочья.
– Мы не допустим этого.
– Ах, Юлий, Юлий, – рассмеялся Алексей, – ты сейчас наивен, как ребенок. А теперь подумай хорошенько, почему я не сказал женщинам о разгаданной мною загадке храма? Что побудило меня прийти прямиком в устроенную монахами западню? И, наконец, в чем смысл нашего с тобой разговора?
– Ты сказал, что больше не намерен говорить загадками, так следуй своим словам и ответь, почему ты все это делаешь?
– Ответ прост. Я не враг ни тебе, ни твоим братьям, и нахожусь здесь только потому, что в этом мире, впрочем, как и в другом, я единственный, кто сможет защитить вас в нужный момент.
– Так это ты здесь нас охраняешь? – залился смехом Юлий. – А я-то думал, что разговариваю с пленником.
– Да если бы я только захотел, то давно уже был бы на свободе, – с невозмутимым видом произнес Алексей, но от зоркого взгляда монаха не ускользнули бегающие желваки, выдающие истинное настроение художника.
Довольный тем, что хоть как-то вывел из равновесия своего собеседника, Юлий покинул пристанище родителя новой расы. Однако, как только умолкла скрипучая песня закрываемой двери, к монаху вновь вернулось мрачное настроение, и с тяжелым сердцем он направился к смотровой площадке на вершине горы.
В эту ночь не только Юлия мучили безрадостные мысли. На вершине горы, где открывался прекрасный вид на распростершийся вдалеке поселок, Тиберий уже долгое время наблюдал за бегающими в дикой пляске огнями. Казалось, что яркое пламя, просматриваемое из окон домов, вот-вот вырвется на свободу и охватит каменные сооружения. Легкий гул, хорошо слышимый в безветренном пространстве, окутывал монахов необъяснимым волнением. Интуитивно они предчувствовали начало каких-то грандиозных событий, и неведомый ранее инстинкт самосохранения с каждой минутой все сильнее бил в набат.
– Что происходит? – спросил Юлий у обернувшегося на звук шагов брата.
– Еще не знаю, но все это мне очень не нравится.
Тщетно два монаха искали в далеких очертаниях поселка ответы на свои вопросы: его жительницы бережно хранили свои секреты, однако возбужденную атмосферу и эмоциональный подъем они не в силах были скрыть.
– Вот вы где, – через силу выдохнул запыхавшийся Клодий. – Мы уже больше часа вас разыскиваем.
– Что случилось? – в один голос спросили братья.
– Октавий... Ему было видения. Все уже собрались. Юлий, Тиберий, все гораздо хуже, чем мы ожидали.
– Меня уже ничто не удивляет, – вздохнул Тиберий. – Больше, чем сказали гадалки, нам никто не сможет предсказать.