XXI
Коридор шестого этажа, куда выходили комнаты для прислуги, был чистенький. Одна из дверей в глубине сияла свежей бутылочно-зеленой краской. Ошибиться было невозможно. Но дома ли Жан-Марк? А если дома, то один ли? Вдруг там Кароль… Ну, ничего не поделаешь. Мадлен подошла к комнате Жан-Марка как зачарованная, не сводя глаз с блестящей темно-зеленой двери. Что ее ждет за этой хрупкой преградой? Стоит переступить порог, и ничего уже не поправишь. Она остановилась, прислушалась. Ни звука. Согнутым пальцем Мадлен легонько постучала.
— Сейчас, — раздался голос Жан-Марка.
Он открыл дверь, протянул руку, и на лице его появилось затравленное выражение.
— Ах, это ты, Мадлен! — с трудом сказал он. — Я думал, консьержка с почтой. Не знал, что ты собираешься в Париж.
— Да и я этого не знала четыре часа назад, — ответила Мадлен, посмотрев ему прямо в глаза.
— Тебе дома сказали, где я живу?
— Да.
Жан-Марк пропустил ее. Мадлен вошла в просторную мансарду с белыми стенами и старой мебелью. Каждая вещь ей о чем-нибудь напоминала. Диван, стол, этажерка, стул, комод, кресло — все они были верными слугами, свидетелями многих лет жизни Эглетьеров. На столе лежали раскрытые книги — Жан-Марк занимался. Слава Богу, он один. Мадлен с облегчением вздохнула и, усевшись в кресло, закурила. Едкий вкус дыма вернул ей самообладание. Жан-Марк закрыл дверь.
— Тебе здесь нравится? — спросил он.
В ответ Мадлен резко спросила:
— Почему ты переехал?
Жан-Марк стыдливо усмехнулся. Он опустил плечи, потупился и промямлил:
— Ну, Мадлен, сама подумай… Мне двадцать лет… Вполне естественно, мне хочется немного свободы…
— Не очень-то она красивая, твоя свобода, Жан-Марк.
— Не понимаю, что ты хочешь сказать.
— Ты и Кароль…
Жан-Марк поднял голову. Его глаза сузились, взгляд блеснул, как стальное лезвие.
— Ах вот что! Ты виделась с Франсуазой! Представляю, что тебе наплела эта мещанка и святоша!
— Франсуаза только подтвердила то, что я угадала в свой прошлый приезд!
Жан-Марк схватил сигарету, бросил пачку на стол, щелкнул зажигалкой и вдохнул дым, стараясь выиграть время.
— В твой последний приезд? — произнес он, саркастически усмехаясь. — Видно, ты не очень-то проницательна, потому что в твой прошлый приезд ровным счетом ничего не было!
Нелепость его лжи рассердила Мадлен.
— Стало быть, теперь что-то есть! — отпарировала она.
Жан-Марк растерялся на миг.
— Вовсе нет! Ничуть не больше, чем тогда! Такая глупость! Франсуазе взбрело в голову…
— Но она же видела вас, Жан-Марк!
— Видела! Видела! А что это доказывает? Предположим, я на секунду выпустил вожжи… Ну да… Выпустил вожжи!.. И Франсуаза влетела именно в эту секунду!..
Пока он говорил, Мадлен осматривала комнату. Разумеется, Кароль побывала здесь, это она косо поставила маленький столик у окошка, она выбрала занавеси из сурового полотна, она купила у букинистов на набережных эти наивные эстампы. Со спинки одного из стульев свешивался женский шелковый платок с узором из сухих листьев и петушиных перьев. В прошлом году Мадлен подарила его невестке. Не выпуская изо рта сигареты, она встала и медленно направилась к этому платку.
— Я попытался объяснить Франсуазе, что произошло, — продолжал Жан-Марк, — но она заткнула уши. Откровенно говоря, я рад, что ты приехала, ты хотя бы немного образумишь ее. И когда только она перестанет разыгрывать трагедии по каждому поводу!
Мадлен взяла платок кончиками пальцев и спокойно произнесла:
— А это, по-твоему, не трагедия?
Он нахмурил брови, взгляд его растерянно заметался:
— Подумаешь! Да, Кароль приходила сюда! Ну и что? Она помогала мне устроиться…
Мадлен бросила платок на стул:
— Кажется, ты принимаешь меня за дуру!
Жан-Марк глубоко вздохнул, стараясь взять себя в руки. Потом шагнул к Мадлен с серьезным и решительным видом.
— Я тебя очень люблю, Мадлен, — проговорил он. — Ты для меня больше чем мать. Но я не желаю, чтобы ты вмешивалась в мои личные дела.
— Боишься, что запачкаю руки?! — крикнула она.
Жан-Марк пожал плечами. Дрожащими пальцами Мадлен потушила окурок.
— Не знаю, Жан-Марк, отдаешь ли ты себе отчет в своих поступках. Ведь это гнусность! Умоляю тебя, опомнись! Ты должен порвать с Кароль!
— Ну, — сказал он, сразу принимая холодный вид, — на это ты можешь не рассчитывать!