Франсуаза постепенно успокоилась, дыхание ее стало ровнее. Она высморкалась и еще теснее приникла к Мадлен.
— Я так рада, что ты приехала. Мне было трудно бороться одной! Господи, хоть бы Патрик ничего не узнал…
— Откуда же?
— Не знаю… Но если это случится, он придет в ужас и с отвращением отшатнется от нас, как от зачумленных…
Обе помолчали. Мадлен курила. Франсуаза задумчиво смотрела в окно.
— Знаешь, Маду, с прошлого твоего приезда у меня были и радости и огорчения… В голове все перепуталось, и я еще не могу разобраться… У меня такое чувство, будто раньше время едва плелось, а теперь несется во весь опор… Мне приходится много работать. Я непременно хочу сдать экзамен по русскому языку и уговорила Мирей Борделе брать вместе со мной частные уроки у Козлова. Мы платим ему пополам, занимаемся у нас по вторникам и пятницам. Папа очень доволен. За один час мы узнаем больше, чем за неделю занятий в институте! Козлов такой образованный, так тонко все понимает! И кажется, мы становимся друзьями.
— Вот как?
Не показывая своего удивления, Мадлен улыбнулась с выражением живого интереса.
— Позавчера после занятий мы с ним зашли посидеть в кафе «Два Маго». Мы очень увлеклись разговором, и вдруг на меня что-то нашло — я обо всем ему рассказала!
— О чем?
— Насчет Жан-Марка и Кароль.
— Не может быть! — прошептала ошеломленная Мадлен.
— Да, все рассказала.
Мадлен тоже усомнилась, Франсуаза ли перед ней. Или целый год пролетел за одну минуту?
— И знаешь, он реагировал в точности как ты, — продолжала Франсуаза.
— Ну, вот видишь!..
— Я рассказала ему и о Патрике… Это нехорошо?
— Нет, отчего же?
Справившись с изумлением, Мадлен удовлетворенно отметила, что Франсуаза уже как будто забыла о своих страхах. Молодежь наделена поразительной способностью выбираться из тьмы отчаяния. Ее жизнелюбие всегда побеждает, подобно пламени, прорывающемуся сквозь клубы черного дыма. Гладя племянницу по волосам, Мадлен сказала:
— Ты молодец, что изменила прическу и перестала презирать косметику! Глаза у тебя стали еще красивее. Ты удивительно похорошела, Франсуаза! Это Патрик тебе посоветовал?
— Ну что ты!
— А что он сказал?
— Он даже не заметил! Он ничего не видит или не хочет видеть! Он только и думает о занятиях, карьере да еще сколько он будет зарабатывать и сколько сможет откладывать ежемесячно. Это не человек, а бюро профессиональной ориентации!
Франсуаза задумалась, нахмурив брови, и добавила тихо:
— Как странно, Маду: мне с ним стало скучно! Он, может быть, и умен, но не слишком тонок…
Мадлен обрадовалась. Ее уже давно подмывало открыть Франсуазе глаза на безнадежную серость Патрика. Еще несколько мгновений, и от бедного малого ничего не останется.
— Как это печально! — продолжала Франсуаза. — А ведь я не сомневалась, что мы с Патриком созданы друг для друга. Теперь я уже не уверена, стоит ли мне выходить за него замуж!
— Если не уверена, значит, не стоит.
— А как же обещание, которое я дала?
— Ничего не поделаешь, дорогая. Лучше сейчас расстаться, чем потом быть несчастными из-за того только, что когда-то вы решили пожениться. А теперь я могу признаться: твой Патрик с самого начала мне не понравился! Жизнь с ним была бы для тебя несчастьем. Поверь мне, уже от одного общения с ним ты стала тускнеть.
— По-твоему, я должна порвать с ним?
— Говоря откровенно — да.
— Для Патрика это будет полной неожиданностью. Он очень огорчится. Я постараюсь сохранить с ним хотя бы дружбу…
— Да, конечно…
— Хотя, наверное, он будет переживать меньше, чем я воображаю. Когда он перестанет встречаться со мной, у него останется больше времени для зубрежки. А ведь главное для него — сдать экзамены. Подумать только, я была влюблена в него! Сейчас в это невозможно поверить.
— Тебе только казалось, что ты влюблена, Франсуаза, настоящего чувства у тебя и в помине не было! И теперь не торопись влюбляться.
— Да что ты! Мне вовсе не до этого!
— А твой преподаватель русского языка? — Мадлен лукаво взглянула на племянницу.
Закинув голову, Франсуаза громко рассмеялась.
— Козлов? Ты с ума сошла, Маду! Да ты знаешь, сколько ему лет? Уже тридцать два!.. Я очень горжусь тем, что он дружески ко мне относится и охотно болтает со мной после занятий, но разве это значит, что я ему нравлюсь?.. Ничуть! Кстати говоря, я вовсе не хотела бы этого!.. Это было бы просто смешно!..
Оживление Франсуазы вдруг исчезло, и она загрустила, словно все ее тревоги опять обступили ее.