Я в больнице. И, судя по количеству аппаратов подключенных ко мне сотнями проводов, в палате интенсивной терапии.
За окном ярко светило солнце и лучами пыталось пробиться сквозь задвинутые шторы. Окружение безмолвно говорило, что я нахожусь в госпитале, расположенном далеко от боевых действий. Оборудование современное, интерьер дышал новизной и чистотой. Два дивана, на одном из которых дремал мой старший брат, подтвердили мои догадки о платной палате.
— Дело дрянь, - вслух подытожил я, глядя на спящего в сидячем положении Себастьяна Эскаланта.
Он вмиг распахнул глаза и посмотрел прямо на меня.
— Даже не предваряешь насколько ты прав! — жестко высказался он и резко поднялся на ноги. — Из последних новостей: мать в соседней палате в прединсультном состоянии.
— Что?! - я инстинктивно поддался вперед, но пронзительная боль во всем теле остановила меня. Аппараты тут же протестующие зашумели и я осторожно лег обратно, оглядывая свое перебинтованное тело.
— Такова судьба матерей героев-сумасбродцев! - яростно прошипел Себастьян и приблизился. — О твоем подвиге рассказали в утреннем выпуске новостей, но радости среди членов нашей семьи не нашлось. Мама тут же слегла, а отец превратился в овощ, принимая ударные дозы успокоительного, дабы не лечь рядом. А все из-за того, что у их любимого младшего сыночка несчастная любовь, которую он решил забыть, благодаря участию в войне против терроризма! Чертов идиот!
Я сморщился от высоких тонов его высказываний.
— Может, ты позовешь врачей, раз я пришел в себя? - осевшим голосом предложил я.
Себастьян сделал два широких шага к выходу из палаты и, распахнув дверь, чуть подался вперед и крикнул:
— Эй, кто-нибудь! Здесь один бравый кретин пришел в себя!
— Я почти уверен, что вон та красная кнопочка предназначена для вызова медперсонала не таким громким способом, - пробормотал я, прикрывая глаза.
Чувство усталости придавило меня к постели и сделало веки свинцовыми. Но палату уже напомнили доктора и медсестры. Их голоса звучали по-разному, будто кто-то игрался с переключателями громкости.
— Не торопись отключаться, братец, - раздался рядом голос Себастьяна. - Рапорт об отставке ждет не дождаться твоей подписи.
Нашивка
Самолет начал снижение на посадку и я машинально выглянул в иллюминатор.
— Из прессы будут лишь крупные масс-медиа, - мягко заговорила мама, и накрыла мою руку своей. - Отец пытался исключить их, но увы, сам король хочет осветить твое возвращение домой.
— Ничего, потерпит! — саркастично отозвался Себастьян, сидя напротив. — Такова участь героя. Ты ведь на это рассчитывал, стоя под пулями террористов и позволяя им управляться в меткости?
— Все хорошо, мама, - проигнорировал я его и улыбнулся маме, обхватив пальцами ее ладошку. — Спасибо за заботу.
— Все самое лучшее для героя! - продолжал иронизировать старший брат. - Я хотел пригласить на вечеринку в твою честь актеров из «Мстителей», но они как узнали о твоем подвиге, в страхе отказались. Побоялись, что померкнут на твоем фоне.
— Хватит, Себастьян! - рявкнул отец. — Мы уже все сыты твоей иронией.
Повисла напряженная тишина, которая продлилась до самой посадки самолета.
Я сморщился от боли, когда пришло время покинуть удобное кресло и двинуться к выходу. На мне была парадная военная форма с блестящими орденами. Среди них находилась награда «За отвагу», которую я, по мнению командиров, проявил во время операции по зачистке и освобождению города от террористической группировки.
Осенний воздух Барселоны нагрет полуденным солнцем и наполнен едва уловимым запахом Средиземного моря. Короткие интервью, несколько общих фото, и я устало потер глаза, сев в автомобиль рядом с Себастьяном. Родители поехали в другой машине, явно устав от сарказма старшего сына и моего опустошенного молчания. А может им больно смотреть на зеленоватый оттенок моей кожи, которая так и кричит, что организм еще оправляется от большой потери крови и тяжёлых ранений.
Автомобиль мягко шуршал колесами, двигаясь по знакомым многолюдным улицам столицы Каталонии. Таким родным и таким болезненно-близким.