Тьфу! Что это за вино?! — выкрикнул Сроли, подняв глаза на Нафтоли, который праздно сидел в своем мешковатом кафтане, прислушиваясь к тому, что говорил Сроли, и посмеиваясь. — Человек! — крикнул Сроли громко и сердито, словно желая пресечь малейшую попытку проявить к себе пренебрежительное отношение или насмешку. — Убери этот борщ! Я просил вина!
— Вина? — переспросил Нафтоли, лениво приподнявшись со скамейки и подойдя к Сроли, протянул руку, будто намереваясь исправить оплошность, которую нечаянно допустил. — Другого? — переспросил он, прикидываясь дурачком.
— Да, другого! — ответил Сроли и так посмотрел, что Нафтоли сразу понял — больше ошибаться ему не позволят.
Сроли уже порядочно захмелел. Можно было думать, что, если ему больше вина не подадут, он все равно будет продолжать свою полупьяную тираду — что на уме, то и на языке. Или, как многие другие, скоро начнет орать и буянить, и придется его выставить за дверь. Или отведет душу в болтовне, утихнет и задремлет, свесив голову. Однако Сроли от этого был еще далек, и Нафтоли понял, что обмануть его, как иных пропойц, подсунуть ему вместо хорошего вина тот же самый «борщ», не удастся.
Нафтоли вернулся с вином лучшего сорта, и Сроли продолжил разговор, но теперь уже не с рюмкой, а как бы с живым собеседником по другую сторону стола.
— Я знаю, — бормотал Сроли, — я немного подвыпивши, но нечего смеяться надо мной, как этот подвальщик. Рано еще смеяться. Я в состоянии перехитрить и вашу милость, и этого слугу, и его хозяина и купить и продать их вместе со всем этим заведением. И денег у меня хватит не на один шинок. Могу деньги показать, если не верите. Они у меня здесь, в боковом кармане. Увидев такую кипу, такое богатство, вы, наверное, оторопели бы, а вместе с вами и этот слуга, и этот хозяин. Вся улица была бы в изумлении, весь город. На всех лицах застыл бы один и тот же вопрос: «Где Сроли взял деньги, откуда они у него?.. Не иначе церковь ограбил или торгует фальшивыми ассигнациями!» Со всех сторон сбежались бы. «Связать его и передать полиции!» — кричали бы люди… Одним словом, было бы городу о чем говорить, о чем толковать… Хозяин этого шинка Шолом-Арон приказал бы своему слуге выставить меня за дверь, дескать, черт с ним, пусть не платит за выпитое вино, лишь бы поскорее избавиться от опасного посетителя, спровадить куда-нибудь подальше… Что? Не так ли? А слуга, вижу я, внимательно прислушивается, беспокоится, надо думать, за оплату счета?
Действительно, услышав этот странный разговор незнакомца с самим собой, уловив такие слова, как «ограбил церковь», «связать», «передать полиции», Нафтоли, привыкший к разного рода пьяной болтовне и пропускающий ее мимо ушей, насторожился и стал с подозрением смотреть на странного посетителя. Нафтоли забеспокоился и кашлянул так, что это должно было послужить сигналом для Шолома-Арона, который, сидя за стойкой, ни о чем таком не думая и ничего не подозревая, встрепенулся, испуганно взглянул на Нафтоли и тут же понял: с посетителем что-то не ладно… Он поднялся, подошел к Сроли сзади и спросил:
— Как вас зовут, уважаемый?
— Как зовут? — Сроли круто повернулся к Шолому-Арону и быстро ответил: — Как назвали, так и зовут.
— А… Скажи, пожалуйста! — заглянув в лицо Сроли и узнав его, воскликнул Шолом-Арон удивленно, потому что до сих пор Сроли не бывал у него в погребке и вообще не слыл человеком пьющим. Однако, зная об известных всему городу сумасбродных выходках Сроли, он решил, что и этот визит — очередное сумасбродство и уж наверняка ничего хорошего не сулит. Во всяком случае, уплаты за вино от этого посетителя ждать нечего. — Скажи, пожалуйста, ведь это, кажется, вы, реб Сроли?
— Ну и чего тебе надо? — спросил Сроли сердито, как человек, которого оторвали от важного занятия.
— Что мне надо? — ответил с обидой в голосе Шолом-Арон. — Я хотел сказать… Я полагаю, что человек, когда он идет покупать что-либо, должен иметь деньги, так я полагаю. Есть у вас деньги, реб Сроли?
— Деньги? — усмехнулся Сроли, смерив Шолома-Арона презрительным взглядом, означающим: «Как же ты глуп, мелочен, с какими никчемными вопросами, не вовремя, не к месту ты обращаешься ко мне». — Деньги у богатых, — отрезал он.
— Поэтому-то и пьют только богатые!.. А у кого нет денег, тот дома сидит, не приходит сюда и не велит подавать. Деньги, реб Сроли, деньги нужно иметь…
— Деньги? — крикнул Сроли, вскочил с места и, порывисто сунув руку в боковой карман, вытащил толстую пачку кредиток. — На, дохлятина! Вот тебе деньги! — Сроли поднес пачку ассигнаций прямо к носу Шолома-Арона, у которого зарябило в глазах и отнялся язык… — Вот тебе деньги! Бери, что следует, возьми и не подавись!