Он был человек с умной головой, с хорошими способностями. Ицик не учился в университетах, юридического факультета не кончил, но гражданский и уголовный кодексы знал как никто другой. Многие профессионалы могли бы у него поучиться. Это было известно всем, и торговые люди охотно прибегали к его услугам, тем более что чрезмерно жадным он не был и свой гонорар определял не по важности и сложности дела, а по положению и состоянию клиента.
Это был странный человек: другой на его месте, несомненно, разбогател бы, а он — нет. У него были свои причуды, иной раз он заламывал богатому купцу такую цену, что люди диву давались. «Если нет, — говорил он, — если цена не подходит, будьте здоровы, обратитесь к другому». Но ему верили; труднейшие дела, самые запутанные иски и тяжбы, возникавшие вследствие плохо составленных договоров, Ицик брался распутывать, и во многих случаях, когда тяжбу уже считали проигранной, благодаря смекалке и находчивости адвоката дело удавалось выиграть.
Все это было бы очень хорошо, если бы у Ицика не было одной слабости — он обожал карты. Он играл азартно и проиграл большую часть состояния своего отца — тихого человека, которого Ицик, единственный сын, сделал нищим, чуть ли не по миру пустил. Затем он проиграл все деньги, которые удалось добыть у своего довольно зажиточного тестя и выклянчить у жены.
Кончил он скверно — некоторое время спустя после описываемых событий повесился, да еще в весьма неблаговидном месте. Но пока что купцы пользовались его услугами, потому что, кроме способностей, у него было одно достоинство, которое вообще редко встречается у картежников: Ицик умел хранить тайну. На него можно было положиться, как на крепость.
Мойше сказал поверенному, что положение у него, в сущности, не такое уж еще опасное, хотя с наличными деньгами — туговато. Дело в том, что ему задолжали крупные суммы. А между тем сам он обязан будет свои долги погасить, потому что неуплата для его репутации губительна.
— Я обязан платить, — сказал Мойше, — в противном случае мой кредит будет подорван, и его уже никогда не восстановишь. А платить я сейчас, именно сейчас, не могу… Неприятности могут начаться со дня на день, с часу на час. И тогда придут за долгами не только те, у кого срочные векселя, но, как водится, и те, у кого срок еще не вышел. Вот и приходится думать, как быть. Я не хочу, избави Бог, поживиться чужим добром, но я хочу переждать трудное время. Правда, может статься, что вообще ничего плохого не случится, ничего не придется предпринимать, и тогда, конечно, я надеюсь, что все это останется между нами. Но на всякий случай… мало ли что… Я хочу посоветоваться с вами. Как вы полагаете, есть ли смысл, разумно ли и возможно ли, чтобы я перевел дела на имена своих детей: будто я ухожу от них, а долги остаются только за мной, и если я не плачу, то неплатежеспособен только я, а дети и предприятие остаются в стороне.
У Мойше, когда он говорил это, дрожали губы. Большого труда стоило ему совладать с собой. А Ицик Зильбург уже с первых слов по дрожащему голосу и пляшущим губам уразумел состояние и настроение своего клиента. Ему почему-то неловко было смотреть на Мойше, и он опустил голову. Мойше говорил, а Ицик вел себя так, как опытный врач, которому с первых слов больного все ясно, и диагноз установлен. Все же из уважения он не перебил Мойше и, только когда тот умолк, сказал:
— Конечно, имеет смысл, конечно, можно! Но пока, реб Мойше, вы ведь сами говорите, что еще не приспело время. Хотя, разумеется, можно! Как это делают? По-разному. Прежде всего надо постараться, чтобы, к примеру, был получен патент на нефтяную торговлю на имя вашего зятя Янкеле Гродштейна. Затем вам, реб Мойше, надо будет позаботиться, чтобы дом и другое недвижимое имущество, если таковое имеется, было переписано на другое имя. Понятно также, что движимое имущество, как, например, драгоценности, наличные деньги, вещи, — должно быть убрано из дома и передано в руки надежного человека, на которого вы можете положиться. Что же касается конторы, то еще видно будет; можно выдать вексель на крупную сумму, которую вы, реб Мойше, якобы одолжили у него, у зятя Нохума, если, конечно, вы желаете, чтобы контора перешла на его имя. Есть и другие варианты, о которых еще можно будет подумать. Во всяком случае, вы, реб Мойше, держите меня в курсе дела и дайте своевременно знать, если захотите предпринять какие-то действия. Вы можете положиться на меня…
Не успел Мойше проводить Ицика Зильбурга, как на пороге появился посланец от раввина реб Дуди с просьбой поскорее прийти — раввин ждет его, раввину он очень нужен…