В своем архиепископском дворце в Лионе примас Галльский предоставлял убежище не только гонимым прелатам, но и первому встречному монаху, нищему мирскому брату или послушнику, в особенности тем, кого изгнали из Италии. Он окружил себя преданными молодыми священниками, которые позднее, во время реставрации Бурбонов, возглавят католическое возрождение и контрнаступление церкви на все, что имело место начиная с 1789 года. Вдобавок Феш щедро вносил средства в секретный фонд, созданный для оказания помощи «черным кардиналам». Тем не менее этот странный человек продолжал одновременно служить Господу и мамоне. Он, как и раньше, скупал бриллианты, поместья на Корсике и, самое главное, живописные полотна, которых в конечном итоге у него набралось почти 30 тысяч — работы итальянских, французских, голландских, фламандских мастеров, среди них полотна Беллини, Боттичелли и Тициана. Феш также ссужал деньги своему племяннику, королю Жерому, причем под такой грабительский процент, что это попахивало вымогательством.
20 марта 1811 года Стендаль в постели со своей любовницей Анжеликой был разбужен грохотом пушечных залпов, возвестивших о рождении сына и наследника императора Наполеона и императрицы Марии-Луизы. «Мы услышали ликование на улицах, — пишет он в своем дневнике. — Мой парикмахер сообщил мне, что на Рю Сен-Оноре люди ликовали так, словно перед ними на сцену вышел знаменитый актер». 9 июня при крещении в Соборе Парижской Богоматери младенец получил имя Наполеон-Франсуа-Шарль-Жозеф. «Мадам мать» выступала в роли крестной, дед младенца, император Франц, в роли крестного отца, а вокруг царило всеобщее ликование. Наполеону не терпелось поскорее увидеть сына, он даже решился присутствовать при родах, трудных и затяжных. Родовые муки жены произвели на императора столь тяжкое впечатление, что он частенько надолго запирался в клозете. Наполеон сказал нервничавшим акушеркам, чтобы те обращались с императрицей «точно так же, как и с любой домохозяйкой с Рю Сен-Дени». Когда же его спросили, чью жизнь, если на то пойдет, надо спасать в первую очередь, Наполеон ответил не раздумывая: «Матери. Это ее право». Она ведь всегда сможет потом родить ему новых детей. Теперь всем казалось, что наполеоновская империя наконец-то обрела прочную династическую основу. Чтобы продемонстрировать всему миру, что младенец является наследником Карла Великого и каролингской империи, ему был присвоен титул римского короля, что было весьма претенциозно даже по наполеоновским стандартам и стало причиной оскорбления не только итальянцев, австрийцев и немцев, но и каждого католика, озабоченного судьбою папы. Несмотря на то что весь клан терпеть не мог Марию-Луизу, точно так же, как до нее Жозефину, все они, как и Наполеон, разделяли укрепившуюся уверенность в будущем. Жозефина, которая, несмотря на недовольство Марии-Луизы, оставалась с Наполеоном в дружеских отношениях, прислала теплые поздравления. Ей даже было позволено вернуться из загородного дома в Мальмезон, где, как это случалось и раньше, она тотчас наделала астрономических долгов.