Он даже не догадывался, насколько разочарован был император его поведением во время русской кампании. Когда же, наконец, он был принят Наполеоном во время пребывания последнего в Дрездене, они не обсуждали военных вопросов. Узнав, что Бетси Патерсон наконец-то согласилась на развод и расторжение брака было одобрено Конгрессом, Жером решил развестись со своей замечательной, но, увы, бездетной супругой Екатериной (Его вовсе не заботило, что тем самым он нанесет глубочайшее оскорбление Вюртембергу) и взять в жены третьим браком княгиню Левенштейн, которая уже ждала от него ребенка. Жером надеялся, что этот брак можно устроить как можно быстрее, чтобы она успела наградить его законным наследником. Однако ему в резкой форме было сказано оставить эту идею. Тем временем вестфальская армия неуклонно несла новые потери от дезертирства. Лишь благодаря перемирию окончательный крах королевства Жерома наступил чуть позднее.
В Неаполе Иоахим и Каролина всеми правдами и неправдами пытались удержаться на плаву. Король Иоахим втайне вступил в затяжные переговоры с Меттернихом, с которым обменивался посланиями через своего доверенного князя Кариати. Последний в конце апреля получил назначение неаполитанского посланника в Вене. Одновременно Мюрат через своего министра полиции герцога Кампокьяро попытался установить контакты с представителем британских сил на Сицилии лордом Уильямом Бентинком. Вообще, пока длилось заключенное в Германии перемирие, Мюрат пребывал в агонии нерешительности; победы его шурина при Лютцене и Баутцене заставили его призадуматься над жизнеспособностью Французской империи. Наполеон легко догадался, что у Мюрата на уме, хотя и не мог заставить себя подозревать сестру. 18 июня Иоахим пообещал австрийцам, что если те вступят в войну на стороне русских и пруссаков, то он выступит против Наполеона в Италии, имея 30 тысяч солдат. Но пойдут ли на это австрийцы? 3 июля Каролина написала брату, обратившись к нему с просьбой проявить большее расположение к ее супругу. На следующий день сам король отправил послание в Дрезден, предлагая свои услуги. «Прошу Вас, сир, снова проникнуться уверенностью, скрепленной двумя десятками лет проверенной преданности, — умолял Мюрат. — Помните, сир, что я считаю для себя честью командовать неаполитанскими войсками, сражающимися во имя Вас, а также то, что я способен закончить мою благородную карьеру (она вся прошла под Вашим покровительством), лишившись трона и жизни, но только не пожертвовав честью». Император ответил Каролине, а не Иоахиму, выразив свое недовольство, что ее супруг не посылает обещанного подкрепления, а сам ведет переговоры с врагом. Если же он неправ, то пусть король лично пожалует в Дрезден. Каролина ответила, что Иоахим слишком умен, чтобы позволить врагам императора заманить себя в западню, и поэтому он приедет опровергнуть всю эту клевету, поскольку не в состоянии жить дальше, не любя при этом Наполеона и не служа ему. Мюрат выехал из Неаполя в Дрезден 2 августа. На следующий день ему встретился курьер с секретными депешами от Кариати в Вене. Поскольку Мюрат не мог сам прочитать депеши, то велел курьеру везти их дальше в Неаполь, а сам галопом поскакал дальше, в Германию. В этих депешах королю сообщалось, что Австрия намерена объявить Франции войну.
Второй представитель мужской половины клана, правящий в Италии Евгений, был все еще предан, хотя и не питал особых иллюзий. Вполне возможно, что поначалу он тешил себя надеждами по поводу будущего, однако они были омрачены недавней гибелью двух его ближайших друзей, маршалов Бессьера и Дюрока. Тем не менее Евгений с поразительной работоспособностью сумел набрать солдат и лошадей, позаботившись о том, чтобы перед отправкой в Германию рекруты получили полагающуюся подготовку. Император забрасывал его распоряжениями, посылая иногда по три письма на день. Евгений был занят не только набором и выучкой армии, но вдобавок нес ответственность за силы, расположенные в Иллирии, и занимался организаций наблюдательного корпуса для патрулирования реки Адидже, поскольку имелись обоснованные опасения, что австрийцы вот-вот начнут вторжение.
И хотя вице-король выбивался в Милане из последних сил, тем не менее он снова вернулся к своей Августе Амелии и был безмерно счастлив. К тому же ему удалось успокоить императора, заверив что итальянское королевство редко когда пребывало в такой безмятежности. 11 августа Евгений получил от отчима депешу, в которой сообщалось, что Австрия готова вступить в войну.