- Десятки сегодня тёрли с Варяшкой! - не внятно выговаривая слова, затараторила подвешенный. - Час назад может. Все на понтах, с валынами. Варяжка психанула, а затем пришли заводские и она ушла с ними. Меня послали следить за портом... - он замолчал, не зная, что ещё рассказать.
- Если это всё. - Рассел начал опускать руку.
Внезапно, прильнув к нему, девушка покачала головой. До того твёрдый и безжалостный взгляд, сейчас полнился грустью и состраданием. Но губы оставались сомкнуты, возможно, даже с усилием.
- Да я и не хотел... Так, просто...
Вернув парня в дома, он поставил его на пол. Секунда, и ему в руку вонзился нож. Бросившись наутёк, парнишка нырнул в дыру у основания стены, перебравшись в другую квартиру.
- Тварь! - больше с удивлением и досадой, чем злостью.
Не глубоко вогнанный хилой ручонкой, нож сам выпал, стояло напрячь мышцы. Антисептический порошок, кровоостанавливающий гель, несколько скобок и большой лист пластыря, довершивший ремонт конечности.
Выглянув в окно, Чучел оглядел округу. Дом слева, были частично разрушены не то бомбой, не то шальным снарядом. Тот, что справа, чуть съехав вниз по склону, кренился к реке. В просвете меж ними, хорошо просматривались невысокие краны, серые здания порта, невнятные конструкции из металла и жести, а также множество ящик, бочек и контейнеров, стоящих рядами и сваленных в кучи. Пришвартованные в небольшом закутке, в три ряда стояли однотипные, прямоугольные баржи. Чуть выше по течению, на берегу лежало с десяток крупных посудин и несколько катеров. Ниже, спрятанные под крыши ангаров, темнели силуэты нескольких буксиров. Особняком, в отдалении от берега, покачивался небольшой боевой корабль, с гроздью моторных лодок на привязи.
- Вроде, всё как и говорили.
Кивнув собственным мыслям, он уже сделал несколько шагов к двери, когда заметил, что девушка не двигается. Опустив остекленевший взгляд на пол, созерцая несколько блестящих капель крови, она ушла глубоко в себя. Не понимая, что происходит, он решил дать ей время. Прошла минута, другая, короткий кашель, с целью привлечь внимание. Она же, резко отступив на два шага, не отводя застывших глаз, прижала руки к груди. Проследив за взглядом и не найдя в каплях нечего удивительного, Чучел буркнул.
- Ну что ещё?
Миг, и ожив, она встрепенулась и, оскалившись, порывисто вышла из комнаты. Не зная, что сказать и стоит ли вообще говорить, он вышел следом.
Тёмные лестничные пролёты, шелест нанесённой ветром листвы, ржавая калитка заднего двора, поваленные набок, поросшие мхом, рассыпающийся от ржавчины скутер. Появляясь на песке у перекошенной карусели, пересекая игровую площадку, маленькие следы обрывались у подвального окна соседнего дома. На потрескавшемся асфальте дорожек, явственно проступали очертания классиков, и нескольких надписей, с сердечками на конце. В небольшом закутке, прикрытые сенью рябины, светлели два небольших, явно новых креста, в пору таким же маленьким могилкам.
- Зайдём кое-куда. - бросил не оборачиваясь, уводя в сторону от порта.
Через две пары домов, они вышли к переулку, на противоположной стороне которого, особняком стоял минимаркет, между горожанами, называемый не иначе как "Приют". Одноэтажный, с высокими потолками и жестяными стенами, он представлял собой удручающее зрелище. Подтёки ржавчины, отслаивающаяся краска, засохшие кусты разросшейся живой изгороди, парковка с утрамбованными машинами и горами обломков, сметённых с основных дорог. Только прикрытые фанерой и брезентом окна, да еле заметная тропа, ведущая к боковой двери, выдавали в нём признаки обитания.
Взмахом руки, поприветствовав часового, залёгшего в небольшой секретке под крышей, Чучел неспешно и без резких движений подошёл к двери. Остановившись напротив глазка, он дождался, пока его опознают. Щелчки щеколд и дверь открылась.
Внутри было темно. Те тонкие лучи света, что проникали через щели в стенах и крыше, позволяли видеть лишь силуэты интерьера, но и этого было достаточно, чтобы составить картину творившегося внутри. Полный бардак. Всё что можно сломать, было сломано, а остальное испорчено с максимальным усердием. Даже плитка на полу была разбита и частично вырвана. Половина стеллажей рухнула, кассовые островки превратились в огрызки, небольшие тематические магазины по сторонам торгового зала, использовались место мусорок. Вентиляция, системы пожара тушения, освещение и камеры, фрагментарно болтались под сводами. Подводя некую черту, на самом большом из рекламных баннеров, краской было начертано. (Четвёртый дивизион был здесь.)
- Идём. - негромко произнёс хриплый детский голос, и подсвечивая себе слабым карманным фонариком, дежурный смены повёл их в глубь зала.
- Командир.
- Старший.
Или просто кивками, приветствовали Рассела малолетние обитатели минимаркета, встречавшиеся всё чаще, по мере приближения к центральному костру. От совсем маленьких, до подростков. Все как один, ободранные и худые, они прекрасно знали своего гостя. С каждым новым увиденным лицом, с каждым новым примеченным увечьем на маленьких телах, взгляд Рисы становился всё неуверенней и будто бы мягче. С отсутствующими пальцами, кистями и целыми конечностями, обожжённые, одноглазые и безухие, хромые и иссечённые шрамами. Каждый новый удар её сердца был больнее и громче предыдущего. Невольно сжатые губы побледнели. Пальцы сжались в кулаки.
- ...всего неделю назад! А теперь бросать всё и бежать? - зло кричал один из подростков, одетый на порядок добротнее прочих.
- Мои дела не твоя забота. - в ответ. - Но я тоже не собираюсь двигаться. - теперь обращаясь к стоявшему в центре подростку.
- Вы хватаетесь за куски золота на тонущем корабле, в место того, чтобы искать себе круг! - возражал паренёк в очках. - Что вы будете делать, когда банды уйдут? Без их покровительства. Против восточных и оккупантов...?