- Чего тебе! Ты время то видел? - возмутился хирург.
Оттолкнув его, отец вошёл внутрь и, пройдя к столу, принялся на него что-то вываливать. Отряхнув влагу оставшуюся на рубашке после прикосновения промокшего до нитки земляка, перебежчик хотел было высказаться, но побоявшись быть бит, промолчал. Вдруг, он заметил кровь, на собственной руке, а затем и на одежде, там, где к ней прикоснулся вторженец.
- Где зацепило? Покажи.
Подойдя к столу, он обомлел от ужаса. Вытряхивая из сумы, в которую насыпали зерно, на стол падали золотые и серебряные украшения, монеты и скомканные деньги. Все они были измазаны кровью. На одном из перстней, висели обрывки кожи, на серёжке, мочка уха. Отступив на шаг, не найдя рукой опоры, врач сел где стоял. Обернувшись на шум, глядя сверху вниз, с бесконечной ненавистью в механических глазах, мужчина произнёс.
- Плата, которую вы потребовали за лекарства для дочери. - взяв из шкафчика нужный препарат и развернувшись, вышел, хлопнув дверью с такой силой, что она сорвалась с одной из петель.
Придя в опустевший лагерь, солдаты нашли множество тел, пустые сумки из-под зерна и единственную не запятнанную кровью палатку, в которой остались лежать вещи никому не известной женщины и ребёнка.
***
Обхватив отбитые бока, парень в очках горько заплакал.
- Он так и не простил меня. - захлёбываясь от слёз. - Я никогда не хотел быть любимым ребёнком. Не моя вина... Как он не поймёт, он же старший...? Всё же так очевидно!
Медленно ухватив его за грудки, наставник крепко встряхнул подопечного, заставляя собраться.
- Будешь раскисать, когда всё закончится. - преодолевая собственные эмоции. - Они поверят только тебе. Ты должен вывести все, кто согласится. Пускай только треть. Да хотя бы с десяток. Доведи их до места сбора. - до треска сжимая ворот.
- Варя ушла с десятниками. Где её теперь искать?
- Не беспокойся. Она с головой дружит. Вперёд не полезет. А если и... На тот берег я её не пущу. - внимательно глядя во влажные глаза ребёнка. - Теперь ты сам по себе. Делай всё, что считаешь нужным. - и медленно отпустив, поднялся на ноги.
Мелко закивав, будто раскачиваясь, опустив взгляд, а затем, уверенно взглянув на наставника, он поднялся следом.
Через квартал, зайдя за угол академии водного транспорта, Чучел развернул спутницу к себе лицом.
- Что за хрень!? - со сдержанным гневом.
Она отвернулась, ненамеренно разжигая гнев.
- Что ты собиралась сделать? - взяв её под локоть.
Подняв смеренный, безэмоциональный взгляд, Риса коротко покачала головой. Его пальцы больно стиснули руку. Вспыхнув, резко ударив в болевую точку, она разжала захват и, отступив на два шага, мотнула головой в сторону спуска.
- Ещё раз выкинешь подобное дерьмо... - резко жестикулируя. - Я не посмотрю что ты его дочь...
Он, смотрел с иступлённой злостью, она, с присущей ей резкостью.
- Всё это, я делаю ради таких, как они. Не прощу.
Отомкнув уста, Риса хотела уязвить в несоизмеримости собственных возможностей и стремлений, подсказать оставить лишнее, чтобы спасти самое важное. Но слов не было. Затем, пришло понимание тщетности любой из попыток. Когда дохляк будет спасён, они уйдут, чтобы больше некогда не вернуться в ещё один выжженный край. Помня, что не стоит вглядываться в глаза мертвеца, пусть тот ещё дышит, она отвернулась.
Подцепленные корнями и подточенные водой, бетонные стены подпиравшие склон, пошли трещинами, а местами и вовсе рухнули, погребённые под оползнями. Тонкие ручьи, петляя среди грязи и камней, стекали на дорогу и, пересекая её косыми линиями, впадали в общий сток. Скамейки среди густых зарослей кустарника, стволы не удержавшихся на склоне деревьев, стальные тросы, уходящие под завал, обломки кирпичной стены и перекрытий. А сверху, нависая над склоном, кренилось знакомое здание, потерявшее часть фасада, не пойми как, до сих пор стоящее на кромке холма.
Дойдя до поворота, за которым виднелся охранный пост, Чучел свернул в сторону и, пробравшись сквозь заросли, заглянул за парапет, ища как бы спустится. Пробравшись следом, но куда тише и проворнее чем широкоплечий громила, Риса косо взглянула вниз. Егоза среди ветвей и листвы, шипастый забор, какой-то мусор, местами провалившаяся крыша барака. Пренебрежительно фыркнув, при попытке напарника перебраться на ту сторону, она вернулась на дорогу и, оценивающе выглянув из-за поворота, пошла в сторону поста охраны.
- Эй. Куда!? - полушёпотом и долей раздражения на неразумную.
Сообразив, холодея от того, что может произойти, он ломанулся обратно. Не зная, боится больше за план или за её жизнь, нагнав девушку, Рассел попытался было ухватить её за куртку, но ловко вывернувшись, она ткнула его в туже болевую точку, и руку сковала болезненная судорога. Взгляд из-за плеча, резкий кивок в направлении кустов, тонкая улыбка хищника. Отступив в сторону, прижимая к себе напрягшуюся конечность, он ни как не мог разубедить себя в том, что заметил в её взгляде что-то печальное, надорванное и сильно несчастное.
Ногтём, постучав по грязному стеклу, за которым сидел часовой, Риса поманила его пальцем. Прикоснулась к губам, к впадинкам на оголённой шее, ухватила себя за пряжку ремня, изобразив вожделение, другой рукой потерев пальцем о пальцы, намекая на деньги. Удивлённо ухмыльнувшись, охранник скрылся в глубине помещения. Через пару минут, двери поста отворились, и наружу вышло четверо. Не понимая чуждую речь, но видя голодные взгляды, она двигались, и извивалась, медленно, самозабвенно танцуя, будто забыв где находится. Руки втянулись в куртку и, взявшись за её пояс, приподняли вверх, оголив живот. Одобрительные возгласы и жесты со стороны публики. Лишь один, на чих пагонах было больше лычек чем у прочих, не испытывал ни каких эмоций. Подняв брови, она подступила к нему, и вожделенно закрыв глаза, изогнулась, запрокидывая голову. Возгласы усилились, улыбнулся и старший. Приоткрыв глаз, она любезно улыбнулась и, извиваясь снова начала поднимать куртку, оголяя всё больше...