— Ну и чудно. Уверена, что легко с этим справлюсь, дорогой мой муж! Вы, кстати, надолго уезжаете?
— О, нет, я поеду навестить кузину, а потом с ней и моей сестрой – Ли – вернусь в Дорн, чтобы можно было отпраздновать свадьбу.
— Ваши сёстры приедут? Как мило, — Лиле было интересно посмотреть на родственников супруга, быть может она нашла бы их приятными? Или нет шансов, что кто-то в семье Гер будет приятным?
Пока два из двух — разочарование.
“Ну-ну... мы ещё не поставили крест на Габриэлле! Она просто несчастный ребёнок с характером!” — отругала себя Лила.
— Да, они жаждут познакомиться с моей женой.
— А они... м... в курсе, что брак не совсем настоящий?
— Разумеется нет, но если желаете, я могу им это поведать.
— Как посчитаете нужным, — улыбнулась Лила.
Вообще-то ей в определённом смысле нравилось быть замужем. Она не знала, что за струна такая начинает петь в душе, когда становишься чьей-то женой, но она определённо в Лиле запела.
Приятно думать, что вот этот красавец с кашемировыми глазами тебе муж. И все на него смотрят, а он уже точно твой, даже если фиктивный. Интересные ощущения, требующие немедленно взять в руки тетрадь и сделать пару пометок.
“Нет уж, Лила, прекращай, а то ты так совсем забудешь, что счастье не в мужьях, а в работе!”
— Ну я всё, что хотела, посмотрела... можем ехать домой?
— Как скажете. Желаете что-то ещё в Дорне посмотреть?
— Не в этот раз, спасибо.
Они вернулись в экипаж. Погода стала успокаиваться, жара как будто спала, хоть воздух и был ещё слишком горячим. Зато на улицы стали выходить люди, и Лила с интересом на них поглядывала. Женщины и правда не были похожи на мальтеррок или экимок. Почти все с убранными в косы волосами, на всех лёгкие платья из льна или шифона. Простых женщин было сложно отличить от дворянок, и это несколько удивляло.
— Почему так? — спросила Лила. — Разве та дама, что вышла из особняка с кучей детей не дворянка?
— Дворянка, конечно, это Ингрид Филч. Одна из богатейших семей Дорна.
— А выглядит так же, как девушки за прилавками на рынке, мимо которого мы только что проехали.
— А почему должно быть иначе? — рассмеялся князь. — Понимаете, Лила, в Дорне очень незначительно классовое расслоение. У нас... нет как таковой аристократии. Все слуги в моём доме получают за свою работу деньги.
— Они наёмные? — ахнула Лила.
— Конечно! И я живу не за счёт казны, а за счёт вишнёвых садов и виноградника, мимо которого мы проезжали.
— Но вы же князь!
— Да. И я очень рад, что у меня появилась жена, которая поднимет в Дорне книгопечатание, — в груди Лилы при слове “жена” ёкнуло. — Признаться, я никогда не думал, что это вообще возможно, а теперь думаю, что такой решительной девушке, как вы, всё по плечу. Будет у меня три прибыльных дела.
“Издевается!”
— Итак, тут нет бедняков?
— Везде есть бедняки, — вздохнул Эл. — Но в Дорне их очень мало. У торговцев нет никаких проблем с тем, чтобы хорошо питаться и одеваться, потому что... ну они же работают, зачем им голодать?
— А налоги?
— У нас нет армии, чтобы её содержать, нет дворца, я его закрыл, мои потребности полностью обеспечены садами. Налоги незначительны.
— А аренда?
— Места на рынке не сдаются в аренду, они продаются.
— Не верю, что всё может быть... так. А магия? Всегда всё упирается в магию... Договорные браки расслаивают общество хуже налогов!
— В Дорне нет торговли магией. Нет невест на продажу, нет вынужденных договорных браков. И никогда не было.
— Почему? Разве это не неизбежно?
— Лила, в Дорне нет магии как таковой, — улыбнулся князь.
— Что? Но вы же...
— Я дракон. И это единственное, что у нас есть. Дорнийцы — драконы, ещё у нас есть сирены. И те, и другие — это маги особого рода, и они не рождаются просто так. Чтобы получился новый дракон его родителям нужно быть истинными возлюбленными.
— Какая чушь, — ахнула Лила. — Истинная любовь — это сказки!