— Записал.
— Заказывай!
Лила выдохнула и попросила чаю для себя и Густава, но Талила сказала, что тоже хочет и упала рядом.
Лила подумала, что она непременно привыкнет к тому, что слуги отдыхают вместе с хозяевами, но пожалуй пока для неё это странно. Тем не менее, очень интересно. Казалось, что так становится куда меньше секретов, потому что с прислугой можно побеседовать. Раньше всегда было ощущение, что у стен есть уши. Вот так сидишь беседуешь с подругой, а тебе чай наливают, и ты даже этого не замечаешь и не сбавляешь тон, а куда эти сплетни идут потом? Все горничные сплетничали про хозяек. Увы.
В доме Гер было ощущение, что все всё говорят в лицо, и это, как будто, дарило чувство безопасности. Ни разу ещё Лила не услышала, как за её спиной шепчутся. Ну или в Дорне это делали очень тихо.
— А где же Элла? — спросила Лила, откусывая рассыпчатое печенье.
— Занимается, — пожала плечами Талила. — Мы её почти не видим. Она проводит время с нянюшками, гувернантками или в лесу.
— А её мама долго была с ней? — осторожно поинтересовалась Лила, надеясь, что это успокоит зуд в груди.
С тех пор, как она услышала про истинную любовь, сразу стала гадать, что же стало с матерью Эллы, и почему Эл не дождался истинной. Лилу это сводило с ума, всё время пока они с Густавом обсуждали оборудование для издательства. Она даже на секунду представила, что и есть его истинная, но потом откинула эту идею, как несостоятельную. Ну уж он-то понял бы что к чему.
— Нет, — вздохнула Талила. — Очень быстро захворала, да померла... Она была всю беременность сама не своя, я думаю она и жить-то не хотела.
— Как же?
— Да всё из-за этой истинной любви драконов. Ну не всем же везёт. Князь ей и так, и эдак говорил, что не нужно о таком переживать, а она как заладила, что он встретит свою любовь и оставит её, так и умерла, сказала не женись, пока истинную не встретишь. Мол, иначе это мука быть женой дракона. Но мы радовались, когда узнали, что князь жену первую не послушал и вас привёз. Не дело девочке расти без матери, ну сколько лет может пройти, пока найдётся ему пара? А то и вовсе никогда не встретит он её! Мы не справляемся с Эллой, а она во всём копирует отца... Только он дракон, его воспитали любящие родители, умело и терпеливо. А Габриэлла растёт совсем иначе...
— Но что так беспокоило жену? Неужели, что он её бросит? Разве любимых бросают?..
— Услышав про истинную связь, разве кто-то может остаться равнодушен?
“Я равнодушна!” — решительно подумала Лила, а потом сама себя мысленно пихнула в бок.
На самом деле всё вставало на свои места. Она — фиктивная жена, и вообще-то её не должно беспокоить, что князь встретил ту самую. Влюбляться она не намерена. Откроет издательство, напишет книгу, поможет с Габриэллой и отправится путешествовать по всему миру с одним маленьким чемоданчиком. А что? Это то, чего она хотела всю жизнь. Родители дальше провинции не выпускали, да и не на что было. Теперь всё иначе. Она замужняя, богатая и исполнит все свои мечты.
— Наверное так. Но истинная не всегда появляется?
— Ну у меня истинного нет, а у тебя, Густав?
— Ни одной истинной за семьдесят лет! — крякнул он. — Это редкость, родиться в один век со своей любовью.
— И помимо истинной кого-то полюбить можно?
— Ну конечно, — рассмеялась Талила. — Иначе мы все были бы слишком несчастны.
— А как понять, что встретил истинного?
— Ну сначала он начинает приходить во снах, — доверительно заговорила Талила.
— Ровно триста дней! — важно кивнул Густав. — А потом у истинной будет семь дней, чтобы искренне полюбить дракона.
— Как она поймёт, что они начались?
— Она будет делать всё возможное, чтобы рядом с ним оказаться, — улыбнулась Талила. — И без него будет сходить с ума от ревности и паранойи.
— А уж дракон от восторга пребывает в настоящей эйфории, если истинную найдёт! — Густав покачал головой. — Становится сам не свой.