— И ничего особенного! — послышался голос.
Лила вздрогнула, обернулась. Девочка сидела на поваленном дереве, шмыгала носом и гладила кота.
— Вот ты где, — выдохнула Лила. — Там няня с ума сходит!
— Плевать, — Элла снова шмыгнула носом и ещё сильнее надулась.
— Ну, в чём дело? — Лила присела перед ней на корточки. — Ты сама не своя.
— Тебе почём знать? Я не стану с тобой дружить. Я теперь всё поняла, зачем ты появилась! Ты хочешь убить папу!
Лила опешила, а потом расхохоталась:
— Тебе кто такое сказал?
— Ты сказала! Ты! Ты подговорила Густава и Талилу, и вы говорили, что папа умрёт! Ты всё сделаешь, а меня потом тоже убьёшь?
— Откуда такие мысли?.. Элла, я не собираюсь никого убивать... Правда! — Лила не стала брать девочку за руки и даже приближаться. Вместо этого уселась на землю и вытянула ноги, посчитав эту позу самой незащищенной и доверительной.
Элла нахмурилась, глядя, как белое платье мачехи пачкается землёй, а потом уголки её губ еле заметно дёрнулись вверх.
— Мы просто говорили про истинную любовь. Ты что-то об этом знаешь?
— Знаю, всё знаю! Я вообще-то дочь дракона! — воскликнула она. — Но почему папа должен умереть?
— Да не умрёт он.
— Ты сама сказала Густаву, что папа может умереть!
— Ну я так подумала, что он умрёт, если встретит истинную, но...
— Почему он должен умереть? Ты что, ему истинная? От истинных не умирают!
— Да, я уже поняла, что это не так. И я точно не его истинная. Точно!
— Конечно, — фыркнула Элла.
— Тебе нечего бояться, — Лила закатила глаза, чтобы не уступать ни в чём малявке. — Вообще-то, — Лила задумалась, сощурилась и прикинула, что можно говорить Элле, а что нельзя. — Вообще-то я тут только для того, чтобы водить тебя к подружкам.
Элла округлила глаза, а потом нахмурилась, сложив на груди руки.
— Ты гувернантка? Терпеть их не могу! И тебя терпеть не могу!
Справедливо, наверное. И откуда человеку знать, что такими вещами не разбрасываются?
“Кто вообще занимался этим ребёнком?” — мысленно вздохнула Лила.
— Почему ты терпеть не можешь гувернанток?
— Они всё врут! И няни врут! Только папа говорит правду!
— О чём врут?
— Врут, что если буду плохо себя вести, меня унесёт злой браш! Врут, что мои зубы выпадают, потому что я часто плачу! Врут, что если не выучить счёт и буквы — замуж не возьмут! Что я вся грязная хожу, как свинюшка, и грязь тогда никогда не отмоется. Врут, что... что... что если искупаться в море — утащат русалки, при этом все вокруг меня купаются, — в глазах у неё стояли слёзы. — Что бы я у них не спросила, они всегда мне говорят, что пойму, когда вырасту. Ничего не говорят! Ничего! Они говорят, что если буду плохо себя вести, ты купишь папе нового ребёнка, и он его любить будет! Ненавижу гувернанток!
— Тише, — шепнула Лила, покачивая головой и стараясь говорить спокойно. — Нет, я не гувернантка. Я что-то вроде... игрушечной мамы. Но ты можешь говорить всем, что я — настоящая.
Элла застыла, в её глазах плескалось недоверие, и Лиле отчего-то страшно захотелось его убрать из её глаз.
— Игрушечная мама?..
— Что-то вроде того. Мне не нужен твой папа, правда. И новые дети мне не нужны. Я приехала поработать твоей мамой, а ещё... — она улыбнулась, спешно меняя тему детей и родителей на что-то более захватывающее. — Буду открывать издательство! И книжку хочу написать. А когда я стану не нужна — поеду путешествовать. Такой у меня план.
Оказалось совсем не страшно выкладывать всё начистоту. Габриэлле было около шести, быть может, семь. Она выглядела умной, а ещё Лиле казалось, что это недоверие во взгляде ей хорошо знакомо. Она сама была таким сумасшедшим сорванцом. И ненавидела ложь в любых видах, а детям ведь постоянно врут.
Лила хорошо помнила, как мама однажды притворилась, будто игрушки, которыми играют соседские дети, не те же самые, что пару месяцев назад “Ушли в лес, потому что одна плохая девочка их всюду разбрасывает!”