— А мама не виновата?
— Нет.
— Почему мамы нет? Она меня бросила? Умерла?
Лила задохнулась, но постаралась даже не измениться в лице.
— Ты спрашивала папу?
— Ты мне скажи!
— Я... не знаю, я тут слишком недавно.
Ложь!
— Но ты взрослая.
— Взрослые не знают всего.
— Ты не знаешь? Узнаешь для меня? Мне не говорят.
— Я...
Лгунья! Пообещаешь ей? А потом что скажешь?
— Узнаешь? Ты же обещала не врать!
— Я узнаю, — прошептала Лила.
Элла кивнула. В её глазах сверкали звёздочки-слезинки, а подбородок морщился, она собиралась заплакать.
— Не плачь, — покачала головой Лила. — Я тогда тоже стану плакать.
— А ты почему это?
— Ну вообще-то я тут тоже без мамы! И без папы! Меня сюда привезли, и всё! — Лила почувствовала, что у неё тоже ком встал в горле.
— Ладно, не буду, — Элла отвернулась. — Не люблю няньку.
— Почему?
— Она всё время говорит ерунду, как будто мне два годика, и гувернантку не люблю. Она обманщица и злыдня.
— А кого любишь?
— Папу. Он всегда говорит, как будто я взрослая и особенная.
— А ты особенная?
— А ты думаешь, нет?
— Я не знаю, — улыбнулась Лила. — Я подумаю и скажу. Нужно понаблюдать, чтобы понять.
Элла широко распахнула глаза, потом нахмурилась, потом вздёрнула бровь.
— Хорошо, — сдалась она. — Скажи через два дня!
— Договорились.
— А ты особенная?
— Ты мне скажи, — пожала плечами Лила.
— Ладно... что ты умеешь?
— Да так... ничего такого... — пробормотала Лила, а потом за её спиной выросли два огромных крыла из воды. Они были ажурными, как у бабочки и всюду от них разлеталась водная пыль.
Элла завизжала, потом захохотала и протянула руку.
— Хочу такие! Сделай такие!
— Легко, — пожала плечами Лила, и у Эллы тоже появились крылья.
— Ещё что?
— Ещё так, — она кивнула и из-под трухлявого ствола, на котором сидела Элла, полилась вода, будто забил ключик.
— И так, — спокойное море вдруг взорвалось столпом брызг, и из него забили настоящие живые фонтаны. Струи били высоко в небо, сплетались друг с другом и рисовали узоры.
— Ничего себе!.. А ещё что?
— Может успокоим для начала няню? Она по лесу бегает тебя ищет...
— Ладно, — печально вздохнула Габриэлла. — Пошли. Скоро урок с противной Лёх, будет меня учить считать. Скукотища... вот бы никогда не учиться...
Они поднялись и пошли рядом по тропинке, но Элла старалась на Лилу не смотреть.
Это была не дружба. Это был не конец войны. Просто короткое перемирие.
10. Тайна поцелуев и воспитания детей
— Вы… пользуетесь… тем… что меня… некому… защитить? — шептала я, еле удерживаясь в сознании от переизбытка эмоций и жуткого жжения в висках.
Горели щёки, горели уши. Я даже на месте усидеть была уже не в состоянии, но вот беда, нога не отстёгивалась, чтобы убежать без неё.
— Я вас защищаю, — спокойно произнёс князь, а потом великодушно добавил: — С этого момента.
— Что? Почему? Вы кто? И… что вы делали в моих снах?
— Милый мой котёнок, — усмехнулся князь, поднимаясь на ноги и глядя на меня сверху вниз. — Вы так очаровательно наивны… Нога болит?
Я пошевелила ступнёй и прислушалась к ощущениям.
— Н-нет…
— Вот и славно, — он улыбнулся снова, моё сердце отчаянно сорвалось со спокойного ритма, облилось кипячёной кровью и забилось втрое быстрее.
Лила поставила точку и улыбнулась своей печатной машинке, даже любовно погладила её алый бок.