— Почему она вообще за вас вышла? — Лила всматривалась в отражение князя, отмечая все черты, которые не замечала раньше. Складку меж бровей, всегда чуть вздёрнутую правую бровь. Он был настолько интересным, что будь у Лилы его миниатюра, она бы непременно подробно описала в тексте портрет.
— Она же знала, как работает эта ваша драконья магия?
— Знала, — он улыбнулся. — И знала... что я не ищу истинного брака. И что моё драконье сердце себя прекрасно чувствует без пары.
— Но?..
— Не стало моих родителей. Это была великая любовь, она освещала собой буквально всех. Все её видели. И в тот день, когда их не стало, Мэр, кажется, страдала больше меня, и желала мне такой же любви, как эта. А себя и нашего будущего ребёнка назвала ошибкой. Это случилось за шесть месяцев до рождения Габриэллы. Я стал князем, Мэр – княгиней. Я убеждал её, что сделал выбор в пользу человека. Что счастлив оставить дракона в прошлом, что он мне не нужен и не нужна эта безумная истинная любовь, мне и моей довольно. Но, увы, она... — он скривился. — Она надеялась, что однажды мы друг другу приснимся, что окажется будто мы пара.
— Это возможно?
— Конечно, знакомые друг с другом люди вполне могут оказаться парой. Случаев, когда пары вообще находились — мало, очень, но они есть, и не все были незнакомцами. Просто это просыпается однажды и всё. Иногда триста дней вовсе не нужны, тогда вершина Авара расколется сама собой, без всяких условий и двое примут друг друга, чтобы быть вместе вечно. Мэр на это рассчитывала и просто помешалась в последние месяцы. Вспоминала истории моей матери, читала книги об этом. Всё зашло слишком далеко, она родила ребёнка и... порой мне кажется, что сошла с ума. После, её отец сказал, что я недостаточно Мэр любил.
— Но вы же... вы не выглядите равнодушным! — Лила развернулась, сурово глядя Элу в глаза. — Да я бы этому человеку и сейчас всякого наговорила. Он не прав! Как можно такое говорить?
Эл расхохотался.
— Вы со всеми хотите поругаться?
— Это возмутительно!
Лила чувствовала острую несправедливость, будто кто-то обидел её лично.
— Знаете что. В сумасшествии человека виноват только он сам. Мэр могла за вас и не выходить! И если хотите знать...
Лила набрала в грудь побольше воздуха.
— Что? Скажете, что если я встречу пару, то будете за меня рады? — он улыбался произнося это.
— Ну допустим.
— А если... мы влюбимся друг в друга.
— Ну с чего бы? — рассмеялась Лила.
Эл покачал головой.
— Вы так самоуверенны, что иногда мне становится страшно, Лила.
— А вы... определитесь уже на ты мы, или на вы, Эл. Ой, — она на секунду задумалась. — Эл, Лила и Элла. Какие же дурацкие у нас у всех имена...
— И правда, — покачал головой Эл. — Вы мастерица менять тему.
— О? да.
Она замолчала, желая придумать ещё что-то, чтобы продолжить разговор, но Эл уже собрался уходить.
— Доброй ночи.
— Эл, — за секунду до того, как он открыл дверь, позвала Лила.
— Что?
— Стойте, есть дело.
— Дело?
Она кивнула, подбежала к нему, взяла за ворот куртки, встала на цыпочки, потянулась и поцеловала колючую щеку.
От прикосновения к губам прилила кровь. Мурашки пробежали по коже? и сама собой распустилась смущённая улыбка.
— Что?...
— Ничего. Просто моей книге недостаёт сцены поцелуя, а я никогда не целовалась. Всё, идите, доброй ночи.
Он ушёл, Лила снова рухнула на кровать и нахмурилась.
“Это совершенно, конечно, не то!.. Но крайне интересно!”
13. Обещания
— Папа приехал, — первое, что услышала Лила, когда открыла утром глаза.
Элла лежала рядом, положив ладошку под щёку, будто так и было. Будто каждый вечер Лила засыпала рядом с ней.
На этот раз девочка даже скинула грязные туфли и пришла в почти чистом платье.
— Элла? Доброе утро... — прошептала Лила. — А что ты тут делаешь?
— Пришла поговорить.