— Говори.
— Слушай, а тебе папа запретил со мной дружить?
— Ну не то чтобы запретил... он скорее испугался.
— Чего?
— Что я окажусь плохим другом.
Они шептались, будто кто-то их мог подслушать.
— И сделаешь мне больно?
— Да.
— А ты сделаешь?
— Нет.
— Обещаешь?
Лила стиснула зубы. Что ж эта девочка всегда просит этих своих обещаний?
— Элла, я, конечно, обещаю, но давай договоримся.
Она с готовностью кивнула.
— Не проси больше ни с кого обещаний.
— Почему?
— Некоторые люди жестоки, — Лила достала руку из-под одеяла и погладила девочку по щеке. Та застыла от неожиданности и скосила глаза, следя за пальцами. — Они обещают всё подряд, то что не могут выполнить.
— И ты не можешь?
Лила перевела дух.
— Все могут. И папа, и няни, и я, и даже ты. Рано или поздно любой из нас может не сдержать данное кому-то слово. Не обещай сама и не проси других.
Элла надулась, а Лила покачала головой.
— Не надо обижаться.
— Я постараюсь, — фыркнула она, перевернувшись на спину. — Так что с папой? Ты скажешь ему, что ты хорошая?
— Я постараюсь, — улыбнулась Лила.
— Какие планы? Будешь со мной играть?
— А может сегодня ты со мной? — Лила тоже перевернулась на спину. — Я хочу пойти в издательство и убираться там вместе с рабочими. Пойдёшь?
— Убираться? — скривилась девочка.
— Это будет весело, — шепнула Лила.
— Уверена?
— Абсолютно!
— А папа не будет против?
— Ну, мы... постараемся его убедить. Пошли завтракать! Только сначала умываться, зуб даю, ты не умывалась и не чистила зубы. Кто первый до ванны, тот забирает круассаны с шоколадом и клубникой себе!
— А второй? — взвизгнула Лила.
— А второй ест кашу!
И девочка рванула вперёд, по пути обращаясь тигрёнком. Лиле осталось только бежать следом.
***
В Мальтерре было положено наряжаться даже к чаю, несмотря на то, что провинция оставалась всё той же провинцией, как ты ни оденься. Платья менялись по три раза на дню, голова болела от тяжёлых причёсок и шпилек, а корсеты мешали нормально дышать.
Особняк Мильен был огромным, но пустым из-за отсутствия в семье достаточного количества денег на поддержание порядка и обстановки. Вазы трескались, шторы съедала моль. Всё это приходилось выбрасывать, а на новое не находилось средств. Огромные комнаты становились всё темнее, в них всё больше пахло пылью и гнилыми шёлковыми обоями.
В доме князя всё было иначе. Лила в который раз поражалась, как красиво и просто выглядят светлые комнаты.
На этаже была всего одна ванная комната, но зато в ней не было ледяных полов и запаха сырости, как в Мальтерре, где кто угодно мог сотворить воду любой температуры, а вот избавиться от неё вечно забывал.
В Дорне же, это была скорее ухоженная, выложенная плиткой парная комната с огромной чашей-ванной утопленной в полу.
Утром тут можно было найти тазы с тёплой водой для умывания, а вечером поваляться в ванне, обложившись ароматной пеной.
Огромные окна уходили в пол, и из них был виден задний двор. Странное решение, и Лила даже ходила проверять действительно ли с обратной стороны ничего не видно.
Отсюда открывался вид на заснеженные вершины Аркаимского хребта и бесконечно прекрасный вишнёвый сад.
Тут же можно было найти новое лёгкое платье из льна или хлопка, расчесаться, завязать волосы лентой или убрать в косу, а потом идти по своим делам, не возвращаясь в спальню.
— У тебя волосы как у меня, — заявила Элла.
Она уже закончила с чисткой зубов и умыванием, но Лила предложила ей скуки ради поскрести мыльный брусок, чтобы очистить ногти от грязи.
Элле такой способ порчи брусков очень понравился и она принялась увлечённо загонять под ногти мыло.