Теперь в рассветных сумерках, практически голых на свет и блики, князь представлялся пугающе внушительным. У него были резкие, чётко очерченные черты, как у статуи высеченной из гранита. Чёрные волосы делали образ мрачным, а глаза имели тот глубокий штормовой цвет, что казались бархатно-серыми.
“Будто кашемировые...” — тут же придумала эпитет Лила.
Она вздохнула и вернулась к окошку, чтобы понять в чём тут дело.
— Вы ничего не знаете о Дорне? — спросил Эл.
— Ничего, — шепнула она. — Почти ничего, кроме самых ужасных слухов. И самых безумных сказок...
— Вам тут понравится, — в голосе князя было столько тепла, что от неожиданности Лила вцепилась пальцами в оконную раму, чтобы не выдать, как её это насторожило. — Погода в Дорне зависит от моего настроения, — пояснил Эл.
— От... вашего?
— Да. Я князь Дорна, его магия принадлежит мне.
— Значит вы можете пожелать и пойдёт снег?
— Ну... я должен искренне этого пожелать. Настолько искренне, чтобы и настроение моё испортилось. Знаете, Лила, когда мой отец был князем, — со всё то же улыбкой начал рассказ Эл. — Тут было почти всегда очень тепло. Я почти не помню снежных дней.
Лила поджала губы.
— А кем был ваш отец?
— Габриэль Гер, Дорнийский Дракон, — улыбнулся Эл. — Самуэль Габриэль Гер.
— А ваша дочь...
— Габриэлла Саманта Гер, — рассмеялся князь.
— У вас ужасная фантазия на имена, — закатила глаза Лила и беззлобно покачала головой.
— А вы ужасно дерзкая особа для юной принцессы, — так же беззлобно покачал головой Эл.
"Не мог не уколоть!" — фыркнула про себя Лила.
— Ну у вас уже нет выбора, я ваша княгиня, к тому же я слышала, что в Дорне нравы куда более свободные, — безразлично пожала плечами она, мысленно покраснев от собственной фразы "ваша княгиня". — Я, наверное, всегда мечтала жить в таком месте... если слухи о нём верны.
— Вы даже не представляете насколько, — пробормотал Самуэль, глядя в окно.
— Вы назвали дочь в честь отца?
— Я поделился его именем и его силой со своей дочерью, — просто ответил Эл. — Такова традиция. Правда, по традиции, это должен был быть сын, но дочь меня вполне устраивает.
И снова этот тёплый волшебный тон.
Лилу пробрали мурашки, и она понадеялась, что не покраснели щёки.
“Нужно срочно запомнить ощущения, чтобы записать! Это гениально!”
Экипаж свернул с тёмной лесной дороги и оказался в совершенно невероятном месте. Перед ними теперь расстилалось широкое цветущие поле. Работающие в нём люди снимали соломенные шляпы и махали ими в воздухе, приветствуя своего князя.
Дорожка стала более ровной, экипаж шёл плавно, а Лила всё-равно, иногда затаив дыхание, предвкушала, что коленки снова столкнутся, но окончательно проснувшийся Эл выпрямился и теперь между ними было по меньшей мере десять дюймов расстояния.
Цветущие поля сменились пышным садом, засаженным плодовыми деревьями. Это были вишни, и их запах мгновенно вскружил голову. Розовые лепестки укрывали землю будто ковёр, опадали с чёрных ветвей, залетали в открытые окна, словно крошечные бабочки.
Тут тоже были люди, и они в свою очередь тоже снимали головные уборы, откладывая на пару минут свою работу.
— Так рано, а они уже вышли? — шепнула Лила.
— Днём слишком жарко, — пояснил князь.
Наконец, вишнёвая аллея закончилась, и Лила смогла рассмотреть Дорнийский Дворец. Она нахмурилась, вздёрнула бровь и уже бесстрашно высунула голову из окошка.
— Это и есть знаменитый дворец? — с сомнением выдохнула она.
— Что, вас разочаровал размер? — усмехнулся князь. — Ну чем богаты, тем и рады.
Экипаж остановился, князь отворил дверь, соскочил на землю и подал жене руку. Они вышли в просторный двор, где тут же началась суета. Подъехала вторая карета, в которой камеристка сопровождала собаку и вещи княгини.