-Госпожа, простите за наглость, решил принести вам чай... как вы любите черный.
-Э-э, м-м... спасибо,- Поли взяла чашку из рук нижнего, тот в ответ опустил голову и легкая улыбка промелькнула на его губах.
- Будут ли указания?
-Нет.
Поли отпила чай и уткнулась в планшет, украдкой наблюдая за Аркеном. Он, больше ничего не спрашивая, направился к выходу.
-Ой, дрессированная обезьянка!
Насмешливый женский голос заставил Поли вытянуть шею и посмотреть кто это.
-Ты библиотеку с баней не перепутал?
Даша, одетая в очень короткий легкий халатик, стояла в дверях, мешая Аркену пройти. Судя по интонациям ее голоса, она была немного не трезва и агрессивна.
-Але, я с тобой разговариваю!
-Что вам надо?- Аркен был спокоен.
-Что надо, что надо,- Даша его передразнила.- Не могу понять вас, пиродов... Ты же этот... гомик.
Такого Поли не ожидала.
-Тебя Олаф как сношал? Орально... или анально? Тебе нравилось, а?
«Вот, тварь!»- Поли взъелась и вышла из своего уголка.
-Ты кто такая?- она быстро направилась к нахалке,- Ты свечку держала? Тебя Олаф и он каким боком касаются?
Поли вплотную подошла к Даше, Аркен был спокоен даже без тени смущения или раздражительности.
-Чё, борзая? Чё к пидору-то пришла силиконом сверкая?- Поли нависла над девушкой.- Пошла вон, блядь!
Она резко, но мягко руками толкнула Дашу в коридор и захлопнула дверь, повернула ключ в замке.
-Стой здесь пока эта овца не свалит,- резко сказала Поли, взглянув на Аркена, а потом засмеялась.
«Вот денек! То мамочка, то дочка чудят»,- подумала она, вздохнув и покачав головой.
-Я привык, госпожа, к таким обвинениям и уже не обращаю внимание.
Аркен был спокоен.
-Не переживай, я все знаю. Не всегда нижний имеет интим с верхним. Да и Олаф никого не заставляет с ним спать. Все добровольно. Ты это даже лучше меня знаешь.
-Да, госпожа, знаю. Хозяин любит секс и с женщиной и с мужчиной, но он никого не насилует. У меня с ним ничего подобного не было, никогда.
Аркен шагнул к Поли.
-Это все стереотипы, клише. Раз ты - нижний, то обязательно должен быть пассивом... словно обычный человек не может почитать более сильного...
«Все же она его задела»,- догадалась Поли.
-Если хозяин рассказывал вам, как он нашел меня, то вы поймете, скольким я должен ему.
-Да, он говорил...
-Госпожа,- перебил ее нижний,- буду с вами откровенным. Все, что у меня есть, я получил благодаря хозяину. Сама моя жизнь могла оборваться. Жена, дочь, богатство... он поверил в меня...
-Аркен, не оправдывайся.
-Когда так говорят, оскорбляют не меня, а его. Это мне обидно. Он не заслуживает, чтоб о нем так.
Ручку двери дернули, а потом постучали.
Поли открыла. Вошла Татьяна.
Аркен, буркнув приветствие, вышел.
Татьяна мялась, словно не могла начать разговор.
-М-м... я тут... там, на кухне Даша рыдает... она говорит, что ты ее ударила или этот, Аркен, ее ударил или обматерил... или ты обматерила.
-Я. И обматерила, и выставила вон из комнаты,- Поли спокойным голосом ответила.- Было за что.
Татьяна пожала плечами.
- Хорошо. Раз было за что, значит заслужила.
Она вышла из библиотеки.
Оставшись одна, Поли вернулась в свой уголок, прихватив с полки книгу с яркой обложкой. Однако, уже было темно и у окна не хватало света для чтения книги. Чай стал чуть теплым.
Выплеск эмоций немного будоражил ее. Она была раздражена на Дашу. Какого черта эта мелюзга лезет, куда ее не просят. Лезет везде, ведь Поли заметила, какими глазами та все время смотрит на ее мужа, да и недавний разговор этой Даши с Татьяной здесь же говорил об ее интересе к Олафу.
Впервые Поли почувствовала себя неуютно в этом доме и ей отчетливо захотелось очутиться у себя дома, даже не в доме Олафа, а у себя- в Омске. Она словно в поиске знакомого вида посмотрела в окно.
«Ничего, еще пару дней и мы уедем,- подумала она,- Надеюсь, когда мы будем в Гонконге, эта Даша куда-нибудь свалит»
Поли вспомнила слова Катарины о дочери, что она приемная, что взяла ее не малюткой, Даша помнила детдом и знала, что Кэт ей не родная. Чужой ребенок, наверное, это странно и сложно. Не знаешь чего ожидать.
Поли задумалась, почему у Катарины все так вышло. И нашла ответ, вспомнив себя. Они обе были молодыми и нищими, и обе хотели жить хорошо, только Кэт выбрала самый легкий путь- продала себя. Чего лицемерить, стоит называть все своими именами. Куда проще раздвинуть ноги и получить за это желаемый результат. Ты молода, привлекательная, желанна. Пользуйся этим, твое тело- товар, продавай его.
Поли фыркнула. Ей было не жаль Катарину. Что ей, Полине, мешало быть такой же? Ничего. Тогда почему не стала такой же? Потому что была горда и ценила себя. Не хотела становиться вещью. Пусть плохо одета, пусть не хватает звезд с неба, но принадлежит себе.
Олаф ей в переписке рассказывал, что где-то 10 лет назад разыскал сестру в каком-то богемном притоне в Москве и чуть ли не насильно вывез в Приморье, где отправил в больницу на лечение. Кэт не была закоренелой наркоманкой, но баловалась запрещенными препаратами. После больницы Олаф привез ее сюда, где Алекс заканчивал строить дом и начинал фермерствовать. Тогда у Катарины появилась дочь и большое желание начать жизнь заново.
Она много рисовала, экспериментировала, искала себя в искусстве, Олаф как-то писал об ее скульптурах. Катарина обрела свой уникальный стиль и согласилась рискнуть сделать свою первую выставку. Положительные отзывы еще больше вдохновили ее, кроме того, Кэт стала зарабатывать свои деньги своим талантом.
Поли призналась себе, что ей очень понравились картины Катарины и она с искренним интересом ждет визита в ее галерею. Возможно, что в будущем они смогут стать подругами, когда замкнутая Поли привыкнет к открытости Кэт. Да, возможно, если этому не помешает Даша. Вопрос в отношении Даши к нижним.
Никто из Свенсонов не обмолвился ни словом о наличии у Олафа нижних. Конечно, ни Олаф, ни Аркен, ни Ясир, а теперь и Поли не выставляли напоказ свои отношения. Поведение в рамках обычного- ничего, допускающего мыслей о том, что может быть в спальне Олафа. Так и должно быть. Интим совершается за закрытыми дверями без посторонних. А Даша лезла в эти двери, вытаскивая на свет сокрытое, оскорбляя нижних.
«Аркен прав. Есть много стереотипов даже среди тематиков. Уж кто, а тематики должны быть терпимее и относиться с пониманием к себе подобным. Позиция нижнего не умаляет мужественности, не делает слабым или человеком второго сорта,- Поли вздохнула,- Взять вон того же Кота. В обычной жизни волевой, жесткий, умный бизнесмен, а в теме предпочитает нижние практики... Она- просто дура и я не позволю ей оскорблять своих мужчин».
Снова кто-то открыл дверь. Поли не обнаружила своего присутствия, а раз было темно, визитер ушел, посчитав библиотеку пустой.
Поли сделала пару глотков холодного чая и решила почитать дневниковые записи на тематическом сайте, а потом незаметно для себя уснула.
* * *
Ее нашел Ясир и увел в спальню.
-Как попарился?- спросила Поли мужа, раздеваясь.
-Замечательно, надо приучать тебя к бане,- Олаф протянул к ней руку.
Поли, зевая, легла рядом, обняла его и провалилась в крепкий сон.
Утром Олаф чмокнул ее в лоб и ушел на пробежку.
Проворочавшись несколько минут, Поли встала, оделась и спустилась на кухню. Там была только Марыся, она что-то замешивала в миске.
-Привет, привет, не угорела вчера?- Поли поцеловала бабушку.
-Нет. Напарилась на год вперед. Замечательная баня.
Поли потрогала чайник и взяла из шкафчика кружку. За окном чуть светало, она бросила взгляд во двор, надеясь кого увидеть.
-Тебе здесь понравилось?
-Да, Поля, понравилось. Тут тихо и спокойно. Люди хорошие,- Марыся на время перестала мешать.- Чудесное место для жизни.
-Мне тоже тут нравится, только если бы еще народу поменьше,- Поли отпила из кружки чаю.
-В большой семье, где много родни всегда так. Но Танюша хорошая хозяйка. Я хочу трдло испечь, будешь?
-Хозяйка?- удивилась Поли,- Мне казалось Сандра -хозяйка.
Марыся усмехнулась.
-Сандра как ребенок, делает что хочет. Она очень хороший человек. А Танюша просто не лезет, где не нужна ее помощь. Просто этого не видно.
Поли ничего не сказала, ведь она с Татьяной особо-то и не общалась. Это бабушка с ней ходила смотреть ферму.
-Таня сама из Хабаровска, у нее там мать осталась. Девочка школу закончила с золотой медалью, а институт- с красным дипломом. Правда, она городской житель, а не сельский и все еще не привыкнет к такой жизни. Ей хочется движения, общения.
-Кто же заставлял ехать сюда?- Поли сделала себе бутерброд из хлеба и отварного мяса.
-А кто тебя заставил сюда переехать?- Марыся выложила тесто на стол и стала его мять.- Я из-за твоего деда в Союз переехала... Когда ты любишь своего мужа, то разделяешь с ним его судьбу. Так уж повелось, что женщины себя меняют и подстраиваются под мужчин больше.
-Не знаю, бабулечка, все это сложно и так просто не ответишь, почему рискуешь все изменить. Однако, Вера и Ксения, как мне не показалось, относятся к ней с холодком.
Марыся снова усмехнулась.
-Они живут тут очень давно и все делают по привычке. Так всегда. Новый человек подозрителен, к нему больше требований. А Таня мягкая и неконфликтная.
Поли доела свой бутерброд и допила чай, уже не задавая вопросов. Она была не согласна с мнением Марыси, но решила не продолжать обсуждение Татьяны и сменила тему разговора.
-Я хочу прогуляться. Олаф с другими на пробежке, может встречу их. Ты не хочешь?
-Нет. Я дрожжевое тесто поставила, лучше за ним посмотрю, как раз потом к вашему приходу трдельников сладких наделаю. А ты прогуляйся. В городе-то, где лес найдешь.
* * *
Было прохладнее, чем вчера. Поли решила пойти по знакомой ей сосновой аллее, а потом и еще дальше.
Несмотря на ранний подъем, она выспалась и чувствовала себя прекрасно. Настроение у нее было превосходным.
Она не знала, где бегал Олаф, да и не ставила для себя целью найти его. Просто пройтись. Просто подышать свежим воздухом, побыть в тишине. Да, бабушка права, когда еще они выберутся на природу.
От Марыси ее мысли перешли к Татьяне. Хм, однако, бабулечка что-то в ней увидела, чего не заметила Поли. Возможно, она не будет спорить. Если исключить подслушанный ею в библиотеке разговор, Татьяна вполне гостеприимна и приятна в общении. А что там они с Верой и Ксенией не могут поделить, все же не должно печалить Поли, вмешиваться в их дела и распри она точно не будет.
Олаф планировал через день возвращаться. Поли подумала, что Марыся будет немного расстроена, ведь ей так понравился дом и семья Алекса. Честно, Поли не ожидала, что ее бабушка так хорошо впишется и найдет общий язык со всеми. Ну да, во Владивостоке ее ждет квартира с котом и соседка, а тут...
Поли увидела мужскую фигуру недалеко от себя рядом с прилеском. Она узнала длинную объемную куртку Ясира.
Он один спокойно шел по протоптанной тропинке, видимо, занятый своими мыслями, потому что Поли пару раз безрезультативно окрикнула его.
Поли нагнала Ясира и обхватила за плечи, засмеявшись:
-Поймала!
Мужчина вздрогнул и обернулся. Это оказался Дмитрий. От неожиданности Поли сделала несколько шагов назад и оступилась с тропинки в сугроб, ее ноги подкосились, она присела, чтоб не упасть.
-Д-дима?
Она посмотрела на его ноги, в изумлении открыв рот, ведь он стоял на своих двоих, он только что шел ровным твердым шагом.
Поли что-то мямлила, пытаясь подобрать слова, и медленно вставала.
-Поля, не удивляйся, это я. И да... э-э, я хожу.
-Ты ходишь... Ты ходишь!- Поли вылезла из сугроба.- Дима, боже мой! Как это?
-Экзоскелет.
-Что-что?
-Экзоскелет. Новейшая разработка. Вот тестирую.
Он продемонстрировал марш на месте.
-Тестируешь?
-Да. Это новая разработка... мне Олаф привез. Вот, вышел из дому и...
Дима распахнул куртку, приподнял свитер и Поли увидела какую-то конструкцию, вокруг его торса. Она ничего не поняла даже из его пояснений.
-... все это из особо стойких полимеров, конечно, есть металлические детали. Вот там,- он попытался что-то показать у себя на спине,- идет по позвоночнику, далее уходит на таз и там ниже на ноги...
Поли внимательно слушала его и следила за каждым его движением.
Дима сказал, что после инвалидных кресел Олаф привез ему первый экзоскелет, и это было невероятным событием для него. Громоздкая, тяжелая вещь, к которой прилагались палки, вернула ему уже забытые ощущения движения. Тогда он был в приятном шоке. Сейчас друг привозит ему новые, более совершенные и удобные модели из-за рубежа от своих деловых партнеров, сделанные по индивидуальному заказу. Этот, последний экзоскелет, еще является тестовым, а не серийным и на его взгляд пока что самым совершенным, ведь в нем можно передвигаться самостоятельно без дополнительных приспособлений и он на много легче.
Уже несколько дней он носит его в своей комнате, может одевать его и снимать без посторонней помощи. Он может носить его под повседневной одеждой, не привлекая к себе внимание. И правда, Поли не заметила ничего.
-Я на всякий случай в ста метрах отсюда оставил коляску... все же не хочу о плохом. По тропинке, как видишь, прошагал нормально... хочу в сугроб.
-Давай!- Поли вплотную подошла к нему.- Не бойся! Я подстрахую.
Дима шагнул в снег, высоко поднимая ногу, потом еще сделал несколько шагов. Поли последовала за ним. Она смеялась и радовалась его успехам. Далекая от подобных проблем, никогда не думавшая о жизни людей с ограниченными возможностями, она именно сейчас, глядя на Диму, на его улыбку, что-то поняла для себя. Как это здорово иметь возможность двигаться, просто ходить, бегать...
Они долго возились в снегу. Бегали, прыгали, валялись, ползали. Вели себя, как малые дети, пока не замерзли. Ботинки Поли были забиты снегом, варежки промокли.
-Пойдем чай пить, -она первая предложила, Дима в ответ кивнул.
Они неспеша шли по дороге, Поли сама напросилась катить инвалидное кресло, а Дима рассуждал о жизни.
-Я всегда был ботаном. Честно. А у кого еще может быть золотая медаль в школе? Только у ботана... А еще глупый был.
-По молодости все мы делаем глупости.
-Это не оправдание. Ладно, что сейчас сожалеть, что было, то было. Мне повезло с родителями и другом.
Дима с детства увлекался науками и родители, сами люди интеллигентного происхождения, поддерживали в нем этот интерес. Особенно его занимали биология и химия, школьником он часто принимал участие в различных олимпиадах и брал призовые места. А вот о чем сожалел и считал ошибкой, так это армию. По глупости, доказать обычной шалаве, как это выяснилось позднее, он пошел в армию с первого курса университета, а там попал на вторую чеченскую.
Его тяжело ранило под минометным обстрелом в бою за высоту в Дагестане. Из боя его вытащил Олаф, вместе были в госпитале, того тоже ранило, но легче.
А потом для Дмитрия начался кошмар. Сколько раз он в душе корил своего друга за то, что тот не дал ему умереть. Кому он -овощ нужен! Столько лет, месяцев, дней он пролежал в кровати, глядя на потолок, не имея возможности даже самостоятельно сесть. И он похоронил себя заживо, сожалея лишь о том, что нет сил самому уйти из этой жизни. Ему горько было видеть угасающую мать и резко постаревшего отца. Нет, родители не сказали ни единого слова упрека, только поддержка, только хождение по врачам в надежде, что единственный сын еще сможет хоть как-то...
-Олаф уперт как стадо ослов, его целеустремленность похожа на маниакальность. И я рад этому... Поля, ты не представляешь себе, сколько раз мне хотелось его чем-нибудь тяжелым отоварить, пока он жил у нас,- Дима рассмеялся.- О, я ненавидел его зарядку. Смейся-смейся. Это было невыносимо- каждый день подтягиваться. Он же присобачил какие-то веревки к спинке кровати...
Поли хихикала от того как эмоционально рассказывал Дима о совместном проживании с ее мужем. Она верила и живо представляла себе все, о чем рассказывал Дмитрий.
Да, Олаф не забыл о своем друге, появился вовремя и через «не хочу» заставил его заниматься собой. Это было тяжело и болезненно. Родители поддержали Олафа.
Первый раз за несколько лет Дима очутился на улице майским вечером, он долго приноравливался к инвалидному креслу, привезенному другом, что не мог сдвинуться места и как завороженный смотрел на цветущие дворовые яблони, аромат которых просто опьянял. Именно тогда он впервые подумал, что еще не все потеряно и он только в самом начале пути. Дальше его уже не надо было направлять, он сам восстановился на учебе. Несмотря на инвалидность, закончил ВУЗ с красным дипломом, занимался научной деятельностью, писал статьи, ездил на конференции, а сейчас занимается интересными научно-промышленными разработками. Обиды на судьбу прошли.
-Я, видимо, много чего не знаю о своем муже, -сказала Поли, укутывая ноги Димы, сидевшего в инвалидном кресле.- Я не знаю его с той стороны, с которой знаешь ты... Никогда бы не подумала, что он интересуется такими вещами, как экзоскелеты.
-Хочешь узнать? Тогда спроси его кого он отправляет на операции.
-Куда?
Ответить Дима не смог, Поли закатила коляску в ворота и тут же появилась Сандра в сопровождении Веры, сразу засыпавшая их вопросами.
Мужчин в доме не было, они уехали на ферму. Катарина с дочерью, прихватив Марысю и Ксению, отправились в Дальнереченск.
Дима остался с Сандрой и Верой, они явно не хотели его отпускать, судя по тому как Сандра вцепилась ему в руку, а Поли быстро попрощалась и, перекусив на кухне, ушла в свое убежище в библиотеке. Ей было не чем заняться и она выбрала первую попавшуюся книгу на полке, чтоб просто полистать от скуки и перестать думать о словах Дмитрия о каких-то операциях.
Время прошло быстро.
Вечером она, оставшись одна с мужем, засыпала его вопросами о Диме, о его экзоскелете. К ней вернулись утренние эмоции удивления и восторга.
-Я своим глазам не поверила, совсем... я думала это Ясир, ведь он же был в его куртке... Это просто чудо!
-Котька, чудес не бывает. Это технический прогресс и желание человека ходить,- Олаф усмехнулся на ее восклицания,- мы давненько смотрим на новинки одной лаборатории. Дима еще до этого даже не 10 раз лежал на операционном столе, чтоб добиться таких результатов.
Поли тут же вспомнила реплику Димы об операциях и задала вопрос Олафу, о чем говорил Дмитрий.
Олаф резко закрылся, замолчал и отвернулся от нее.
-Как понять твое молчание?- Поли настаивала.
-Никак.
Он нахмурился, подошел к окну, отодвинул штору.
-Видимо, рано или поздно все равно бы узнала. Так и быть, завтра сама все увидишь. А сейчас никаких вопросов. Ложись раньше спать.
Олаф вышел из комнаты. Поли обмякла на стуле и корила себя за болтливость.
«Ссора на ровном месте...Только этого не хватало! Зачем он ушел?»- ее печальные мысли прервал Ясир.
-Госпожа, хозяин прислал меня к вам, готовить ко сну.
«Нет ссоры,- с улыбкой подумала она,- просто не в духе. Сделаю, как он хочет».
* * *
Дорога была долгой. Куда они вдвоем ехали, она не знала, это точно не в сторону Владивостока, а в какую-то глушь. Поли была удивлена, когда Олаф прикупил в Дальнереченске несколько коробок конфет. Озадаченная она не спрашивала его ни о чем, он тоже молчал. Со вчерашнего вечера был негласный мораторий на разговоры.
Это был небольшой двухэтажный дом. Поли отметила, что постройка старая, немного обшарпанная, но чистенько кругом- убран снег перед входом, ровные дорожки.
Олаф, прихватив коробки с конфетами, уверенно зашел в здание, видимо, был тут не раз, Поли еле поспевала за ним, даже не успела прочитать вывеску на входе.
Специфический запах смеси кухни и еще чего-то был неприятен. Темный коридор, в который они попали, окончился кабинетом с табличкой «директор». Постучав, Олаф сразу вошел.
-Ой! Олаф Эрикович, проходите, проходите сюда!- похожая на Джаббу-хатта необъятная женщина в годах со второй попытки встала из-за стола.- Как мы рады! Сейчас вызову Люду. Люда!
От зычного и громогласного голоса здание должно было рухнуть. Женщина плюхнулась обратно на стул. Поли еще не видела на столько отталкивающую внешность толстой женщины- почти круглую, заплывшую, с маленькими выцветшими глазками, отвратительной химкой, превращающей в одуванчик, на серых коротких волосах, как показалось Поли, с усами над жабьим ртом.
Олаф поставил коробки на стул.
-Зинаида Львовна, с Новым годом вас. Примите от нас,- Олаф повернулся к Поли.- А это, знакомьтесь, моя супруга Полина.
Гора жира протянула сосискообразную руку.
- Очень приятно. Люда!
Ноги Поли чуть не подкосились от этого крика, она инстинктивно качнулась в сторону мужа. В кабинет быстро зашла женщина в белом халате и при виде Олафа сразу заулыбалась. На этот раз женщина была очень худой, напоминала собой нескладного журавля в очках.
-Олаф Эрикович, здравствуйте! У меня хорошие новости.
-Людмила Сергеевна, лучше покажите нам.
Олаф кивнул в сторону Поли и представил ее.
-Конечно, идемте. Только разденьтесь, верхнюю одежду оставим у меня.
Поли ничего еще не понимала и шла за мужем по тому же темному коридору. Люда по пути заглянула в приоткрытую дверь, что-то негромко сказала и продолжила путь дальше. В ее, как оказалось, медицинском кабинете оставили одежду и переобулись в выданные старые тапки.
Они пришли в маленькую комнатушку, где на кровати лежал худой темноволосый мальчик лет 9 или 11. При виде Олафа он обрадовался и попытался приподняться, но Люда его сразу уложила обратно и поправила свалившееся одеяло.
-Как дела, Мишаня?
Олаф вплотную подошел к кровати и поздоровался с ребенком за руку. Поли осталась стоять на пороге- места для нее не было.
-Дядя Олаф! Я могу шевелить ногами, хотите посмотреть?
Ребенок явно от радости встречи не мог спокойно лежать, он откинул одеялко и демонстративно подвигал ногами. Улыбка не сходила с его лица.
-Ну, это же здорово! Ты держишься молодцом.
-Миша хорошо восстанавливается после операции,- сказала Люда,- даже доктор Хиро отметил это. Мы посылаем ему все данные и анализы. Я два раза делала фото.
-Людмила Сергеевна, какие лекарства надо- пишите мне в почту, я все достану. Следующая когда намечена?
-Следующая будет в августе при хорошем прогнозе. Все будет зависеть от имплантата. Миша осторожно повернись.
Мальчик медленно лег на бок, Люда отклеила пластырь, держащий повязку, и Поли увидела жуткий рубец через всю спину.
-Заживление идет постепенно без проблем. Он уже может лежать и на боку и на спине. Такой непоседа. Не вертись.
Миша улыбался, разглядывая Поли, робко положил свою руку на руку сидящего на краю кровати Олафа.
-Мишаня, мы же договорились, что ты будешь терпеливым?
-Я стараюсь, честное слово!
-Хорошо, верю. А как с учебой? Ты учебники читаешь? Английский учишь?
-Да. Мне Милана читает. Каждый день... и слова мы учим...
-Олаф Эрикович, наши педагоги занимаются с ним индивидуально. Отставание, конечно, есть, но не критично.
«Кто этот мальчик?»- спрашивала себя Поли, она все еще не могла догадаться, что это за место, но не решалась спросить.
Олаф еще несколько минут общался с Мишей, мальчик не хотел его отпускать.
Они вернулись в кабинет медика, где их ждала девочка-подросток. Она стояла у окна отвернувшись и когда повернулась к вошедшим лицом, Поли чуть не ахнула, ей пришлось собрать все свое самообладание в кулак- у девочки было сильно изуродовано лицо, словно левую часть снесли.
-А я вас жду,- девочка говорила медленно, стараясь четко произносить слова,- дядя Олаф, я вам сделала подарок на Новый год.
-Ой, спасибо, Миланочка!
Поли показалось, что девочка покраснела, когда передавала Олафу коробочку.
-Там игольница... для иголочек.
Милана обратила внимание на Поли, и Олаф представил ее. В ответ Милана насупилась.
-Миланочка, тетя Поля тут у вас ни разу не была, может, покажешь ей. Людмила Сергеевна, можно? А мы пока тут обсудим.
-Можно,- ответила Люда.- Еще позовите Васю, пусть придет.
Олаф погладил Поли по плечу, она молча согласилась пойти с Миланой.
-Нас тут немного... Девочки отдельно. У мальчиков своя комната. Мы к буйным не ходим, -рассказывала Милана, пока они поднимались на второй этаж.
Такой же коридор. Их встретила пожилая женщина, закрывающая дверь, имеющую окошко. Поли прослушала, что Милана сказала нянечке, именно так девочка обратилась к ней.
-Здесь буйные. Их не выпускаем. Иначе нельзя, -сказала нянечка, заглянув в окошко.
Поли тоже посмотрела и увидела ряд кроватей, на которых лежали дети. Кто привязан, кто просто. Дети были уродливыми с явными признаками аномального физического и психического развития.
Липкий, отвратительный холодок прошел по спине Поли. Все понятно, детский дом для детей-инвалидов. Вот куда ее привез Олаф.
-К нам мало кто приезжает,- продолжала разговор няня,- тут в основном такие, что не берут.
-Мы с Мишкой нормальные,- вставила Милана.
Повернувшись к Поли, она демонстративно указала себе на лицо.
-Я только из-за этого здесь. У меня были и папа и мама.
Поли впервые посмотрела ей в лицо, в единственный целый глаз.
Дальнейшая экскурсия по детскому дому привела ее в тяжелое моральное состояние, схожее с дропом. Все было чисто, вымыто, дети тоже чистые, одеты, но само состояние этих детей удручало- дети алкоголиков и наркоманов, умственно отсталые, недоразвитые. Кто-то тихо лежал, кто-то, раскачиваясь на месте, сидел, кто-то молчал, кто-то мычал, кто-то невнятное кричал. Ноль осмысленности, сознание наглухо закрыто. Физические уродства были безобразны и Поли, пытаясь сохранять спокойное выражение лица, старалась не смотреть на таких детей.
-Пойдемте к нам, в нашу комнату,- Милана вывела ее из оцепенения. Они вернулись обратно на первый этаж.
-У нас тут лучше, там, на верху, совсем плохие. Ничего сами не могут.
-Ты давно здесь?- вдруг спросила Поли.
- Два года. У нас газ дома взорвался. Я одна осталась,- Милана хотела еще что-то сказать, но замялась.
Ближайшая дверь открылась и вышел мальчик, у него вместо ног были протезы.
-Васька, тебя Людмила Сергеевна ждет,- Милана вспомнила, что обещала медику.
Васька, прищурив глаза, с пол минуты смотрел на Поли.
-Мама! Мама за мной приехала! -закричал Васька и вцепился в Поли.
Полина в изумлении выпучила глаза и отшатнулась к стене, а Милана засмеялась, закрывая рот руками.
-Он ко всем так! Вы ему понравились. Сейчас не отлипнет. Иди же! Там дядя Олаф приехал.
Мальчишка отстал от Поли и достаточно резво побежал в кабинет медика, что чуть не столкнулся с выходящими.
-Васька!- Олаф поймал ей и приподнял.- Какой резвый стал!
Тут же Люда стала ругать Ваську:
-Опять бегаешь! Сколько тебе говорить, что нужно ходить. Осторожно надо, а если слетят и ты упадешь, больно ведь будет.
Ребенок обнял Олафа за шею.
-Не будет больно! Не будет! Мне папа другие ноги привезет!
В коридор вышли другие дети в сопровождении няни, они неспеша прошли мимо Поли, каждый разглядывал ее тщательно. Сама Поли прижалась спиной к стене, не зная как вести себя под такими пристальными взглядами.
Олаф, держа на руках Ваську, разговаривал с медиком и еще двумя подошедшими женщинами.
-А я вас раньше не видела.
Это сказала девочка лет 12, она теребила кисточки на своем большом цветастом платке. Поли не знала что ответить.
Она находилась в какой-то прострации или вернее, как ей казалось, дурном сне, уж очень все происходящее не было похоже на ее обычную жизнь. Этот детский дом, эти дети... это словно из иной реальности. Она сейчас проснется рядом с мужем и забудет об этом.
Она не знала как вести себя, как реагировать на детей, мало того, увиденное ее потрясло, она никогда не общалась с подобными людьми ни в детстве, ни во взрослой жизни.
-Женя-Женя не приставай. Это с дядей Олафом, ко мне,- Милана взяла Поли за руку,- Иди на обед.
Женя-Женя все же улыбнулась и ушла, постоянно оглядываясь.
Из своего кабинета выплыла Зинаида Львовна, она почти полностью в ширину собой заполняла коридор.
-Олаф Эрикович, отобедайте с нами. Прошу.
Олаф оглянулся на Поли и согласился. Ваську оторвать от него смогли только со второго раза, мальчик устроил истерику и рыдания. Олаф откупился брелком от ключей. Получив безделушку, ребенок ушел с няней на обед.
Еда была простой, как в стандартной советской столовой. Кусок в горло не лез у Поли, а Олаф попробовал все, что предложили. За обедом он обсуждал с Зинаидой Львовной насущие вопросы, все остальные молчали, помимо Поли и медика за столом еще были две женщины, одна из которых -завхоз.
Как поняла Поли, летом фирма Олафа проспонсирует установку кондиционеров и ремонт вентиляции, подрядчика уже выбрали. Прошлой осенью полностью поменяли трубы и этой зимой в помещениях тепло. Средства на ремонт крыши они накопили сами.
Обсуждалась поездка Миши в Японию, его случай оказался уникальным для нашей страны, врожденную аномалию позвоночника можно исправить несколькими операциями поэтапно.
Васька получит новые ноги более легкие и удобные, его старые протезы вернут разработчикам. Еще два инвалидных кресла будут закуплены и привезены весной взамен совсем старых и пришедших в непригодность.
Был разговор и о Милане.
-Я предварительно общался с доктором Кимом, его заинтересовал случай с Миланой. Мы поступим так, я оставлю его контакты, и вы с ним пообщаетесь, потому что ему мало тех данных, что у меня были. Однако, он согласен и предлагает в апреле прилететь в его клинику в Сеуле на обследование. Конечно, все расходы на поездку девочки и сопровождающего оплачивают спонсоры.
Возникла пауза. Зинаида Львовна шумно вздохнула и сказала:
-Зрение у Миланочки на целый глаз вернулось. Шанс получить нормальное лицо нельзя упускать. Обязательно, обязательно поедет. Кто будет сопровождать, решим ближе к апрелю. Олаф Эрикович, отец родной, вы- наш благодетель. Ведь это жизнь вернуть ребенку!
Она еще долго рассыпалась в благодарностях, Поли впервые увидела, что Олаф засмущался. Он посмотрел на мобильнике время и сказал, что пора ехать, спросив о возможности попрощаться с Мишей.
Поли была одна в медкабинете и доставала свою куртку из шкафа, как кто-то зашел.
-Вы уже уезжаете?- это была Милана.
Поли кивнула.
-А меня... меня никто не возьмет. Я знаю,- Милана посмотрелась в зеркало, что висело на стене,- Меня после детдома отправят в психушку. Отсюда всех туда отправляют.
-Не говори так.
-Вы... вы красивая. А у меня живот изрезан, и... и спина сгорела..., -Милана задрала футболку на боку, показывая уродливые следы от ожога.
Поли вспомнила недавний разговор о Милане за обедом.
-Не переживай,- она даже улыбнулась,- Я думаю, дядя Олаф что-нибудь придумает и тебе сделают красивое лицо и на спинке все будет хорошо.
Милана замерла от услышанного, так и не опустив руки, держащие край задранной футболки.
-Только ты веди себя хорошо, учись и слушайся,- Поли не стала ей пересказывать услышанное, но хотела обнадежить девочку.
Поли уже оделась, а Милана все так и стояла в раздумье. Видно было, что она хочет что-то спросить, но не решается.
Тут дверь приоткрылась, Люда разговаривая с кем-то в коридоре, боком вошла в кабинет.
-А ты что здесь?- спросила она Милану,- иди к себе в комнату.
Девочка несколько раз посмотрела то на медика, то на Поли, и послушавшись, медленно вышла из кабинета.
Поли молча дождалась Олафа и как только он оделся, вместе ушли.
* * *
-Ты все же мог меня предупредить, куда мы едем!
-Разницы не было бы.
-Все равно...
-Тебя это напугало?
-Нет. Просто тяжелый осадок... очень.
-Ты сама все хотела узнать.
-Ты мог просто сказать, что даешь деньги на детский дом и я бы все поняла.
-Я думаю, ты не все поняла.
-Почему?
-Я не даю деньги на детский дом.
-Как? А тот разговор про отопление? А кондиционеры? А лечение того мальчика?
-Ты ничего не поняла.
-Хм, что я должна понять?
-Я не помогаю детскому дому.
Поли повернулась к Олафу и уставилась на него. Он же смотрел на дорогу.
-Я помогаю конкретным людям, детям. На остальной детдом мне плевать.
Поли не знала что сказать.
-Жена, я слишком расчетлив, чтоб раскидываться деньгами. Хорошо. Объясню тебе.
Он остановил машину на обочине и предложил выйти, подышать свежим воздухом. Поли согласилась, ей все еще чудился спертый запах детдома на ее одежде.
-На этот детдом я натолкнулся случайно- попало на глаза объявление с просьбой о помощи. Я как раз ехал к Алексу и доехал до сюда. Да, я решил помочь, но помочь тем, кто реально нуждается,- Олаф накинул капюшон своей куртки на голову,- Из всего детдома таких набралось 6 человек.
Мишка нормальный ребенок, только получил родовую травму серьезную. Сначала развивался, видимо, хорошо пока не начались проблемы, и мать его не принесла в детдом. Я не знаю кто она и что. Главное, что он может получить обычную жизнь, если его подлатать. Я сказал Аркену узнать все про его проблему и найти хирургов, кто сможет поставить его на ноги. Аркен все нашел и выступил спонсором. Да, я не выступаю от своего имени... от себя я занимаюсь ремонтом и так, по мелочи. А Мише нужно еще две серьезные операции и тогда он сможет жить как обычный ребенок- бегать, прыгать, нагонит школу, а когда вырастет, станет хорошим мужиком.
Поли внимательно слушала мужа, не отрывая взгляда от его лица.
-Васька, в отличии от Миши, урод врожденный, он родился без ног и к тому же имбецил. Мальчишка добрый и отзывчивый, хоть и шабутной. Ему я могу помочь, только дав хорошие протезы, увы, до Мишиного развития интеллекта и ума ему никогда не дотянуть, но если его обучить элементарному, допустим, простой профессии, то из него тоже выйдет неплохой человек. Кстати, он любит прибирать, -Олаф даже улыбнулся. -Я как-то наблюдал за ним и увидел, как он расхаживает и раскладывает вещи по местам с особой тщательностью. Не знаю, пока прогноз психологов оптимистично-стабильный. Специально доплачиваю Зинаиде чтоб с ним больше и лучше занимались и, кстати, есть результат.
Милана просто жертва обстоятельств. Мало того что из-за соседа-алкаша она потеряла всю семью, еще получила серьезное увечье при взрыве бытового газа. Самое печальное, что этот алкаш отделался незначительными ожогами, а родители Миланы сгорели заживо, саму же девочку спасли соседи, они вытащили ее из горящего дома и вызвали скорую.
Поли живо представила описываемую Олафом картину, неприятный холодок прошел по ее спине.
-Бедняжка столько натерпелась. Она могла остаться слепой, но как только она появилась в детдоме, тут тоже подключился Аркен, и ее возили в Израиль на операцию. Все получилось благополучно, зрение на уцелевший глаз вернули. А сейчас надо будет все сделать, чтоб вернуть ее к нормальной жизни, ты слышала разговор за обедом.
Поли утвердительно кивнула.
-В Сеуле есть потрясающий пластический хирург, который поможет восстановить ей челюсть и вернуть лицо. Предварительный разговор с ним уже был, он ждет необходимые ему данные и девочка сможет поехать на обследование. С Ритой сложнее. Ты видела Риту?
-Риту? Нет. Я особо не ходила по комнатам, мне хватило второго этажа, где дети лежат связанные как трупы,- Поли поежилась.
-Значит, ни Риту, ни Петра, ни Толю не видела. Может и к лучшему.
-Почему?
-Они олигофрены, правда не в совсем запущенной степени, что позволяет им надеяться на маломальское будущее. Увы, Поли, остальные дети обречены.
-Почему?- снова немного растеряно спросила Поли.
-Потому что после детдома им прямая дорога в психушку. Часть из них - овощи, у коих есть только инстинкты и больше ничего, не то чтоб обслужить самих себя, даже передвигаться не могут, часть- агрессивны и опасны, при том опасны и для себя, часть являют собой абсолютных идиотов. Эти дети никак не смогут жить среди нас, поэтому переместятся из одних четырех стен в другие... и так всю жизнь взаперти.
Олаф замолчал, а Поли задумалась.
Она пробыла в этом детдоме от силы несколько часов и то обстановка, и все что там было, повлияло на нее угнетающе, словно, открыв дверь и зайдя туда, она попала в липкий удушающий кисель. А как там жить она даже боялась себе представить. Эти стены, эти кровати, окна с решетками, а вокруг пустые лица... Это тюрьма от рождения до смерти...
-Поли, тебе плохо?- Олаф подошел к ней и взял за руку, оцепенение с нее спало.
-М...э... это ужасно так жить и понимать что это - все...
-Ошибаешься, они как раз живут в неведении. Это мы- социализированное зверье бьемся за место под солнцем. А они ничего не осознают, мысли и желания примитивны и просты- поесть, попить, поспать, нагадить под себя, когда вырастут, будут хотеть трахаться и то не все. Только мало кто из них живет долго... хуже тем, кто имеет увечья и мучается от боли. Ты можешь считать меня ублюдком, но я бы предпочел, чтоб таких детей усыпляли ядом.
Поли резко отстранилась от него и непонимающе посмотрела прямо в глаза.
-Да, именно так. И не смотри на меня волком. На втором этаже детишек обкалывают успокаивающим, а некоторых обезболивающим и лучше бы прекратить эти мучения и дать возможность другим, тем, у которых есть шанс на жизнь. Не тратить деньги и время, усилия учителей и врачей на... Не будь меня, Миша также лежал бы недвижимый и глядел в потолок, только вот он умный и способный мальчик... Я сам разговаривал с педагогами, врачами и психологами и сам выбрал тех шестерых и решил помочь только им. Я не олигарх, чтоб мог тратить направо и налево, просто сделал свой выбор. На остальных мне плевать, увы, Поли, но они- не люди.
Олаф говорил спокойно, но в его голосе слышался металл, дающий понять, что его мнение и решение не изменятся никогда.
Сказав быстрое: «Поехали», он, не дожидаясь жену, сел в машину.
Поли молчала. Она смотрела на дорогу, не замечая красоту зимнего леса, размышляла над словами мужа.
Почему он так жесток? В помощи нуждаются все..., однако, с другой стороны в его словах есть доля рационализма. Социальные учреждения выживают в строгой экономии, в этом детдоме все равны, а значит, тот же Миша равен любому ребенку-овощу и получит ровно столько же, хотя нуждается в большем и на большее способен. Но тот ребенок тоже же человек.
«Понимаю, что не все так просто, но быть таким циником, таким... бессердечным!»- Поли даже нахмурилась.
Ей не нравилась мысль о том, что Олаф может быть таким. Она мельком взглянула на него.
Он смотрел на дорогу и она видела его профиль- четкую линию скул, чуть выдвинутый вперед тяжелый подбородок, сжатые губы. Из ее памяти вдруг всплыла картина- этот же Олаф, только держащий на руках Васю, ведь он улыбался и прижимал к себе этого мальчика. Что он там сказал про васино будущее? Оптимистичный прогноз, что мальчишка с культяпками будет жить как обычный человек. Будет жить... хм, значит, не будет четырех тюремных стен. А у Васьки такая задорная улыбка..., а у Миши добрые глаза...
«Какая же ты дура! -Поли разозлилась на себя.- Мужа обозвала бессердечным! А сама ты кто? Ты кому хоть раз помогла, так чтоб это было серьезно? Так чтоб дать человеку шанс?»
Из ее памяти эхом всплыло одно имя: «Дима...»
«Это не то,- саму себя осадила,- он не был тебе чужим. Ты никому чужим не помогала. Никогда».
Ей стало стыдно за свои мысли. Пусть она не согласна с Олафом во многом, но одно бесспорно, каким бы жестоким он не был, в этом случае своими действиями приносит добро. Пусть всего 6 маленьких жизней имеют шанс это лучше, чем ничего. Ей было стыдно, что она такая морально близорукая, за общими мыслями не увидела конкретики, а ведь все именно в ней, в конкретике, в реальных делах. Она и другие могут сколько угодно рассуждать о высоком, о добре, а Олаф пошел и сделал, молча, без лишних слов.