Уже давно за полночь и надо было домой. Пусть Ясир проведет ночь с Лерой, а у нее будет возможность побыть с Олафом только вдвоем, бабушка не в счет. А завтра ее ждет встреча с Урзой, подробности всего произошедшего с Багирой и раздумья, что делать дальше.
Она вышла из туалета, еще раз проверила, что все сложили в сумки и села на край кровати обуваться. Олаф заметил смену ее настроения. Он общался с Николаем, но при этом внимательно наблюдал за ней.
-Если что, то в понедельник я с утра буду в офисе, ты приходи, там более четко все обсудим,- сказал Олаф Властителю, прекращая их разговор о делах.
-Конечно... Я буду ближе к обеду, сейчас я не вовремя завел этот разговор... Еще раз поздравляю!
Последние слова были сказаны им более Поли, чем Олафу. Николай попрощался и вышел, его нижняя, так, не проронив ни слова, послушно ушла за ним.
«В каждой избушке- свои погремушки»,- Поли прокомментировала для себя поведение нижней Властителя,- «Может он ей запретил разговаривать, а может и думать... а может мозг вырезал».
Закрылась дверь, Лера рассыпалась в поздравлениях и пожеланиях. Ее эмоции на фоне предстоящей ночи с Ясиром зашкаливали, она радовалась чужой сказке.
* * *
Сумки с одеждой они все же не взяли, Ясир днем все привезет на машине, которую хозяин оставил ему.
Поли и Олафа повез домой нижний Властителя. Поли он показался знакомым, наверное, это он был тогда в больнице и дежурил у ее палаты. Огромный белый внедорожник подстать своему хозяину такому же здоровому, шкафоподобному мужчине. Поли подумала, что Николай выбирает себе нижних похожих на него- больших, словно напичканных стероидами, качков.
Все же она благодарна, что они поехали не на такси. Машина двигалась плавно и не очень быстро. Поли, сидящая рядом с Олафом на заднем сидении, любовалась ночным зимним видом из окна.
Свежевыпавший снег сделал улицы белыми и чистыми. Ночной и пустынный город был иным, чем шумный днем с толчеей народа и пробками на дорогах.
Дома с темными окнами словно спали, как и их обитатели, свет от уличных фонарей и подсветка зданий делали город загадочным и немного сказочным, новогоднее убранство и поставленные елки усиливали это ощущение
Поли было тепло и спокойно. Мысли о Багире она решила отложить до утра, все будет известно после встречи с Урзой, главное, что теперь та не причинит ей вреда уже никогда. А сейчас, она с рядом с любимым, и их везут в их дом. Поли представила, что они уже дома, и перед сном перекусывают на кухне, она обязательно затащит Олафа в ванну и потом будет приставать к нему...
Она легко вылезла из машины и надела вязанную шапку на голову.
-Ден, с наступающим! Хорошо отметить и всех благ!- Поли услышала голос Олафа, обращенный к нижнему.
-И вас, господин Швед,- Ден, прощаясь кивнул Поли, а она в ответ улыбнулась и помахала рукой.
Машина развернулась и поехала со двора, Поли смотрела ей в след.
Олаф резко притянул ее к себе, взяв за руку. Она подумала, что он хочет ее обнять, но нет, его взгляд был обращен в темную глубину двора. Поли повернула голову и увидела приближающуюся издалека фигуру человека, уверенно шедшего в их сторону. Олаф мягко задвинул ее за свою спину, не спуская взгляда от незнакомца.
Она приглянулась, что-то знакомое ей показалось в этой массивной невысокой фигуре, в движении головы и походке. Поли громко сказала:
-Урза!
Фигура остановилась на несколько мгновений, потом человек прибавил шаг и вышел под свет фонаря.
Да. Это был Урза.
Поли всегда могла узнать его невысокую, громоздкую и коренастую фигуру с короткими ногами и в противоположность с длинными руками, большой круглой головой, практически вдавленной в массивные плечи, и конечно его фирменный взгляд исподлобья.
Сейчас черная трикотажная шапка была натянута до самых глаз, колючий взгляд смотрел только на нее, игнорируя Олафа.
Он остановился в метре от них.
-Госпожа, все сделано. Это принадлежит вам, как плата, - коротко и не громко своим чуть хриплым голосом сказал Урза.
Он протянул ей небольшую картонную коробку из-под женских туфель. Коробку из его рук взял Олаф, все еще близко не подпуская к нему Поли. Урза в первый раз поднял на него взгляд.
Поли сама убрала картонную крышку и вздрогнула, но не подала вида. На дне в прозрачном полиэтиленовом пакете лежала отрубленная женская кисть руки. Тошнота волной подошла к горлу Поли.
-Это ее?- она оторвала взгляд от ужасного подарка и отдала крышку Олафу.
-Да, госпожа. Правая рука и правый глаз. Вы сами захотели оставить ей жизнь. Вы больше ее не увидите.
Олаф не закрыл коробку, а наоборот, вытащил полиэтиленовый пакет и оттуда достал руку. Поли увидела, как он ухмыльнулся, разглядывая кисть, а Урза очень внимательно следил за каждым его движением.
«Они оба стоят друг друга, н-да, уж...»,- подумала она, понимая, что Олаф нисколько не испугался ни Урзы, ни его подарка.
Казалось, его даже развлекает это, судя по тому, что ухмылка так и не прошла с его лица.
Поли было даже немного странно видеть отсутствие малейшей жалости или иной подобной эмоции у Олафа, рассматривающего отрезанную конечность когда-то любимой им женщины. Скорее всего, он восхищался задумкой Урзы наказать Багиру именно таким способом, сделав ее инвалидом, но оставив возможность жить и обслуживать себя в быту.
На секунду Поли все же почувствовала жалость к ней, но подумала о подосланном в больницу убийце и рефлекторно коснулась рукой ребра, вспомнив ощущение скрежета ножа по кости.
Урза и Олаф уловили ее еле заметное движение. Олаф положил руку обратно и закрыл коробку, а Урза продолжил:
-Она рассказала, что поручила вас убить одному из своих бывших нижних. Чтоб это было как несчастный случай. Ее человек нанял двух алкашей для отвлечения внимания...
-Стоп!- Поли уставилась на него почти в упор, тошнота прошла и о руке она забыла.- Она организовала нападение в клубе на нижнего Олафа. А на меня напали в больнице...
-Нет,- спокойно сказал мужчина. Тут уже и Олаф, перестав ухмыляться, с интересом уставился на него.- По ее приказу на вас напали на улице.
-Что!?- Поли не ожидала такого, поняв, что Урза говорил о нападении у магазинчика.- Я... я думала это случайное нападение гопников.
-Нет. Это было спланировано как случайное нападение гопников. Эта мысль пришла ей в голову после клуба, после того, как вас там избили.
Поли смотрела то на Урзу, то на Олафа.
-Ее человек следил за вашим домом. Без разницы, где и когда, но вас должны были убрать.
Поли съежилась, словно на улице резко похолодало.
«Вот, тварь! Сука!- она почувствовала сильное волнение,- Убить меня! Значит поделом тебе!»
-А в клубе... в больнице кто?- она вопросительно посмотрела на Урзу, подойдя к нему вплотную.
-Этого она не знает,- ответил он и тут же добавил.- Я хорошо спросил, она не могла врать.
-Как ты ее нашел?- спросил Олаф.
Урза его игнорировал, сделав вид, что он тут один с Поли. Сама Поли отошла от них на пару шагов, все еще пребывая в недоумении от услышанного.
На что она надеялась? Что если убьют Поли, то Олаф вернется к ней, к этой Багире? Неужели, она такая дура? Нет. Тут другое.
До приезда Поли у Олафа были и любовницы, и нижние, и мазы. Но не было отношений. И Багира была просто одной из числа прочих. Просто, удобная вещь под рукой для удовлетворения своих потребностей. Чашка из серванта, взял, попользовался и поставил обратно. Видимо, она думала, что у Олафа нет иных отношений, и может, лелеяла надежду все вернуть обратно, но судьба распорядилась иначе.
«Тут появилась ты,- сама себе сказала Поли,- Значит, для Олафа мой приезд решил все».
Поли помнила приход Багиры в дом Олафа, когда Ясир болел, помнила ее бегающий тревожный взгляд. Тогда Поли не впечатлила ее, ну да, невзрачная толстушка, вряд ли можно подумать, что Олаф захочет такое после идеального тела Багиры.
И Багира ошиблась.
В первый раз ошиблась, когда решила потешить свое самолюбие и сделать из него своего нижнего. На первом же шаге оступилась, ибо Олаф никогда не потерпит унижения. Одно дело свободные отношения, а другое- вести любовника, пусть и нижнего, в дом своего мужчины. Олаф не будет куколдом.
Второй раз она ошиблась, когда пыталась вернуть его. Поли не знала, что было после разрыва. Олаф лишь вскользь как-то написал ей, что его чувства ушли, он не смог простить. Она стала для него никем. Наверняка Багира предпринимала попытки разжечь в нем былую любовь своей красотой, обольщая его и играя его мужскими инстинктами. Только Олаф -не дурак и правила игры Багиры не принял. Хотел трахал ее, хотел - нет.
Последняя ее ошибка в том, что она не хотела знать, что все по-настоящему кончено. Олаф перелистнул страницу, его взор был устремлен на другую. Он все решил, когда написал Поли, что приедет к ней летом. Только Поли сама приехала, когда ей было удобно. Те дни, проведенные ими вместе, определили их чувства, дали возможность подтвердить их мнение друг о друге. Багира об этом не знала: не знала о Поли, об их переписке, об ее визите, хотя может интуитивно догадывалась. А ревность подвигла ее к действиям. Да, скорее всего, Багира подумала убрать соперницу после того, как увидела их вместе в клубе.
Убрать соперницу? Нет. Она поняла, что Олаф недосягаем, как Луна. И все, что она может сделать - это причинить ему боль, как можно сильнее. А это значит, что Поли должна была умереть. Все логично.
Размышления Поли заняли несколько минут. Она вернулась к мужчинам, которые уже молча тупо набыченно сверлили друг друга взглядом.
«Вот, только этого еще не хватало!»- подумала она, вставая между ними лицом к Урзе, закрывая собой любимого.
-Ты где остановился?- спокойно спросила нижнего. Он молчал и смотрел диким взглядом уже на нее. Это не к добру. Поли моментально психанула и резко с размаху влепила ему пощечину.
-Че, сука, оглох? Тебя спрашиваю!- рявкнула она, выводя Урзу из оцепенения.
-Простите, госпожа,- опуская глаза, ответил нижний.
-Ну. Так, где ты остановился?- очень спокойно повторила вопрос Поли, словно не было вспышки.
-Я нанялся дворником... живу в подсобке...
-Ты ел?
-Да, госпожа.
Поли погладила его щеку, Урза перехватил руку.
-Госпожа мне надо... Мне очень надо..., - тихо, почти простонал нижний.
Тут Поли повернулась к Олафу, наблюдавшему за ними с ухмылкой на лице.
-Я могу завтра воспользоваться клубной комнатой? Не могу же я его пороть при бабушке.
Олаф скрючил гримасу одолжения и одобрительно кивнул.
-Не выпендривайся. Он на голоде,- Поли фыркнула и уже обратилась к Урзе.- Я могу ему рассказать о тебе?
Тот несколько секунд молчал, не поднимая глаз, и ответил:
-Нет.
-Хорошо. Ты сам все расскажешь тогда.
Она взяла коробку с рукой у Олафа и вернула ее нижнему.
-Это сжечь завтра же. И жду тебя здесь в три. И чтоб без фокусов, понял?
-Да, госпожа.
Урза развернулся и пошел прочь, а Поли облегченно вздохнула. Олаф грубо взял ее за шею и развернул к себе:
-Я жду объяснений.
* * *
Поли наливала кипяток из электрического чайника в цветастую чашку из специального сервиза для чаепития, стоящую на блюдце, и, отвернувшись от Олафа, немного нервно отвечала ему:
-Пойми же, я обещала. Именно обещала и он мне обещал, что никто из нас не будет никому рассказывать о другом без разрешения, -взяв чайную пару, она села за небольшой кухонный стол, прямо посмотрела в глаза собеседнику.- Я тебе уже который раз пытаюсь это объяснить. Ты сам слышал, что он не согласился, чтоб я тебе рассказала о нем. Ты же меня спрашиваешь об одном и том же, только разными вопросами. Не хитри. Не выйдет.
Поли отпила чай, держа чашку обеими руками. «Вот, упертый!» -ей хотелось это сказать вслух.
Олаф сидел напротив, откинувшись на спинку стула, скрестив руки на груди. Всем своим видом он выказывал недовольство.
-Все, что я могу сказать, уже сказала. Он - маз, причем черный. У меня с ним только отношения по СМ... Мы встречаемся раз в 3-4 месяца, я его хлещу в мясо и все... Больше ничего, - она словно хотела еще что-то сказать, но обещание Урзе лишало ее слов. - Только это... И...и ты в курсе, кто у меня был официальный нижний, с кем тема по всем правилам.
-А с этим... как его там, значит без правил?- натянуто спросил Олаф.
-Да, ибо черные мазы сложны в отношениях, я не настолько жесткая садистка, чтоб удерживать его... Перестань, у меня с ним только... только... у-у-у, Олаф, не заставляй меня!
-Что не заставлять?- он был спокоен и не менял позы.- Появляется мужик с отрезанной рукой Алисы- вот те госпожа подарок, и никаких вопросов задать не могу, потому что Поленька-душенька обещала молчать. Хорошо. Да, хорошо.
Вот это Поли не понравилось. Он явно что-то задумал - эта знакомая ухмылочка.
-Я завтра сам тебя и его отвезу в клуб. Хочу посмотреть на вас... вместе.
-М-м-м... это излишне...- Поли заерзала на стуле.
-Почему? Раз ты молчишь и умеешь хранить тайны, то я сам постараюсь обо всем додуматься. Особенно, с чего это он, как его... а, Урза, вдруг заинтересовался Багирой.
-Это я... я ему... - Поли вертела чашку в руках,- ну, все данные написала. Нет! Ну, а что ты хотел?- она резко изменила тон, ей надоело оправдываться.- Я получаю видео, где ты с ... где... Что я могла подумать? Я вообще чуть с ума не сошла!
Она вскочила и, подойдя к мойке, с грохотом поставила туда чайную пару. Этот разговор ей абсолютно не нравился, она вспомнила все, что ей успел рассказать Урза.
-Олаф,- она подошла к нему,- я считала, что нападение в клубе и потом - в больнице, дело ее рук. А как ты теперь знаешь, она точно хотела моей смерти и только случай, что я не умерла. Но мне от этого не легче. Я... я...- Поли резко осеклась и несколько мгновений не шевелилась, ее лицо застыло в ужасе, словно она что-то поняла и почти для себя тихо сказала.- Это все ей просчитано было... до мелочей...
Ее губы затряслись и она разрыдалась. Олаф, не понявший ее последних слов, сразу встал и, развернув к себе лицом, обнял.
-Прости меня, прости. Все, больше никаких вопросов,- он успокаивал ее поглаживаниями, но Поли уже не могла остановиться. Она оттолкнула его и убежала к себе, зарылась в кровать.
Это срыв. Ей нужно было побыть одной и проплакаться. Неожиданное открытие, что не только нападение гопников было спланировано, но и куда были нанесены удары ножом- ее шокировало. Значит, Багира все хорошо просчитала, или не она, а ее нижний, и если Поли не умрет, то явно будет калекой, а сейчас она и есть калека. Ведь убить можно ударом в сердце, в горло - это быстро и шансов практически нет, тут уж убийство, как ни крути. В больнице ее точно хотели убить - задушить, это же быстро и надежно. А тыкать в низ живота - иное. Тут замысел даже не на убийство, а причинить как можно больше вреда и чтобы мучилась как можно сильнее.
Больше никакого сочувствия, даже мысли, что она переборщила с местью Багире. Урза, как обычно немногословен, но этого не надо, она умеет думать логически. Картина ясна.
Слезы понимания- что реально было задумано и что в итоге случилось, слезы бессилия, невозможности что-либо исправить. Пусть эмоции выйдут, она не будет держать в себе. Поли знала, что постепенно успокоится и возьмет себя в руки. А сейчас она слабая...
Олаф тихо зашел к ней в комнату и сел на пол рядом с кроватью, уперевшись спиной в стену. Он молча и терпеливо выждал пока она проревется и успокоится.
Поли не вставала, лишь убрала одеяло и свернулась калачиком. Голова гудела, дышать было тяжело. Она выплакалась, и усталость навалилась на нее. Почти во сне почувствовала, что любимый обнимает ее. Повернулась к нему лицом, уткнулась в шею и расслабилась, провалившись в сон.
* * *
Поли проснулась одна и лежала в темноте, закрыв глаза. Олаф, как обычно, был на пробежке. В любую погоду, в любой сезон он утром вставал и бегал.
Снова разбитость телесная и моральная. Видимо, она еще не была готова знать правду, и ей сейчас было снова больно. Опять страхи и разочарования, опять пустое самоедство, опять депрессия. Сложнее всего бороться с самой собой и своим унынием. Поли решила отвлечься размышлениями, словно она по осколкам собирает картину.
Итак, с Багирой теперь все ясно. Она увидела их с Олафом в клубе, поняла, что у него другая женщина. Кто-то, организовал нападение именно на Ясира, а значит и опосредованно на Олафа. Багира, увидев это, придумала план мести, может одна или может совместно со своим бывшим нижним, и дала команду на реализацию. Так Поли попала в больницу.
Если Урза прав, а он не может быть неправ, то к двум нападениям Багира не имеет отношения. Значит, есть еще кто-то один или несколько. Только вот кто?
До ее появления в клубе о ней по сути никто и не знал, кроме Ясира, значит, объектом нападения был Ясир, вернее поводом, а целью был Олаф. Поли понимала, что тут правды она не узнает. У Олафа, конечно, свои соображения и подозрения на этот счет, только он ничего ей не скажет.
А в больнице? Что там было? Там точно она была целью, и ее милый вагоном. Лера, Бирюза и Виктория – вот, кто из чужих приходил к ней. Лера теперь вне прямых подозрений, может, взболтнула по глупости, но информацию о ней не сливала специально. Остались Бирюза и Виктория. Поли плохо знала их обеих. Она потянулась, лежа на животе.
Воспоминания вернули ее в сентябрьский вечер в клубе. Бирюза... эффектная брюнетка ниже ее ростом, с очень красивой фигурой с изгибами и длинными ногами, еще длинные вьющиеся темные волосы и голубые глаза. Она тогда танцевала восточный танец, а потом, кажется, еще что-то. У нее есть хозяин, такой, уже в возрасте худощавый и седой. А другая Виктория... Поли хорошо запомнила ее имя и внешность- высокая, как она сама, и худая женщина средних лет, немного печальные глаза и абсолютно ей не идущая стрижка- каре. О ней Поли ничего не знала.
«Вот, сиди и гадай на кофейной гуще»,- раздраженно подумала она и решила спуститься на кухню.
Олафа еще не было. Бабушка тихо смотрела телевизор и пила свой утренний кофе.
-Как погуляли?- с улыбкой спросила она Поли, когда та, наклонившись, поцеловала ее в лоб.
-Замечательно, было весело.
-Я Олафу овсяных оладушек настряпаю, тесто уже поставила. Он сегодня один ушел бегать. Ярысик не заболел?- заботливо спросила старушка.
-Нет. Ярысик не заболел,- Поли хихикнула,- у него романтическое свидание с очаровательной брюнеткой.
-Надо же!- Марыся встрепенулась.- Мальчик влюбился?
-Не знаю, не знаю. Придет и сам все расскажет.
Поли себе налила кофе, еще отрезала кусок сыра.
-Знаешь, чем мы угощались?
Она села рядом с бабушкой и, попивая кофе, рассказала ей про вечеринку, умолчав многое, что Марысе знать не следовало, но остановившись подробно на знакомствах, нарядах и прочих мелочах, давая повод старушке поохать и удивляться.
* * *
Поли не выспалась и чувствовала себя немного разбитой. Она провалялась в кровати почти до обеда, но так и не смогла уснуть, все ворочалась и думала о тех двоих неизвестных.
Урза в назначенное время ждал ее во дворе. Его нелепая черная грузная фигура на скамейке забавно смотрелась среди играющей вокруг него в снежки детворы.
Олаф, как и обещал, поехал с Поли. Увидев, как она собирается, сказал что все они вместе поедут на машине и он поведет сам, потому что Ясир еще не вернулся- где-то в дороге.
Олаф посадил Поли рядом с собой на переднее сидение, а нижнего - на заднее. Урза буркнул приветствие своей госпоже, а Олафа проигнорировал.
С Ясиром они столкнулись, выезжая из двора, тот как раз поворачивал с дороги и фарами посигналил своему хозяину.
Всю дорогу до клуба все молчали. Олаф бросал быстрые и внимательные взгляды в зеркало заднего вида на Урзу. Поли молча смотрела в окно и дулась на любимого из-за его инициативы поехать с ними. Урза хмуро уставился в одну точку и делал вид, что его тут нет.
Посетители клуба к этому времени, как они приехали, уже разошлись после праздника. Уборка коттеджа только что окончена, персонал собирался в автобус, чтоб уехать в город. Осталась только охрана.
Комната Олафа была идеально прибрана, кроме того в нее были принесены Х-крест, установленный по середине, и столик с ударными девайсами.
«Олаф явно отдал поручение Ясиру все это подготовить», - подумала Поли, снимая верхнюю одежду.
Урза, видимо, чувствуя себя не совсем уютно, настороженно еще мялся у дверей, пока Поли жестом не пригласила его подойти ближе. Олаф все это время за ними наблюдал.
-Раздевайся, -спокойно сказала Поли своему нижнему.- Полностью.
-Слушаюсь, госпожа,- Урза все еще не обращал внимания на Олафа и не разговаривал с ним и даже не глядел в его сторону.
Поли смотрела на него и видела, что он закрылся в себе, менее эмоционально реагировал на ее слова, и отвечал с неохотой на вопросы, пока она привязывала его к Х-кресту. Это было из-за присутствия другого мужчины, ведь все порки у них происходили только наедине.
Урза разительно отличался от Олафа и Ясира своим строением и внешностью. Особенно это заметно в голом виде. В одежде он казался сутулым, однако, был коренастым и массивным. Длинные руки с клешнеобразными кистями и короткими пальцами, широкие плечи, объемная грудная клетка, тяжелый таз с короткими крепкими ногами -в голом облике Узры было что-то медвежье. Вдобавок ко всему он был брюнетом и достаточно волосатым. Его лицо не располагало к симпатии, учитывая постоянно угрюмый взгляд небольших серых глаз под широкими бровями и сжатые тонкие губы. Он не носил ни усов, ни бороды, брил голову на лысо.
Поли выбирала, что есть из ударных девайсов, перебирая их и рассматривая - все было замечательно, но не то, в итоге она достала из брюк Урзы ремень.
-Госпожа, ваша скакалка во внутреннем кармане куртки,- он словно прочитал ее мысли.
Поли улыбнулась, но скакалку доставать пока не стала.
Как обычно, она начала с легких разогревающих ударов ремнем по безопасным местам- район ягодиц и спина от плеч до чуть выше поясницы, не попадая по почкам. Поли никогда не порола сразу сильно и быстро, давая возможность мазу немного привыкнуть к ритму и степени воздействия. Урза, сначала чувствовавший себя скованно, немного расслабился и закрыл глаза, он знал, что и как будет.
Его кожа на местах порки покраснела. Поли увеличила силу удара, она не била все время в одну и ту же точку, распределяя удары по всему телу по безопасным местам. Иногда она останавливалась и прикасалась своей рукой к коже, ощущая нагрев и прилив крови. Она чувствовала, как нижний порой еле заметно вздрагивал, это ей нравилось. Постепенно Поли стала пороть и по рукам, бедрам и ногам Урзы.
Это было странное для других людей чувство- какая-то смесь физической активности с моральной агрессией. Поли считала, что так компенсируется скопившийся негатив. Вот он- тот объект на котором можно сублимировать все. Ее дыхание учащалось, появлялся румянец и блеск в глазах, азарт, а за ним легкость с куражом.
Поли поменяла ремень на скакалку. Если ремень, которым она его порола, в зависимости от силы удара, мог и не причинять боль, либо эти боль была не сильная, то скакалка за счет своего материала всегда ощущалась резкостью и жгучестью боли. Так же от ремня могло вообще не оставаться следов, а вот от скакалки всегда бывают синяки разной степени. Урза словно ожидал этой смены, и его поведение изменилось, сначала он немного напрягся, а потом, снова привыкнув к ритму и силе воздействия, расслабился.
Поли старалась не уходить в себя при порке и внимательно смотреть на реакцию маза. С Урзой это было проблематично, на боль от ремня он мог не реагировать вообще, реакция на скакалку была более активной, а когда появлялось рассечение, он давал эмоции. Однако, сейчас, пока Поли только сделала несколько ударов, казалось, что он замер и находился мысленно не здесь.
Олаф, никак не обнаруживавший свое присутствие, вдруг громко чихнул. Поли оглянулась на него и сбилась с ритма.
-Позволь мне, дорогая?- с улыбкой он тут же подошел к ней.
-Пожалуйста,- она протянула ему скакалку.
-Нет, я своим,- он, не раздумывая, выбрал кнут.
Урза никак не прореагировал на смену флагеллянта. Олаф, подойдя к нему, сначала бегло рассмотрел на его теле место порки. Как показалось Поли, усмехнулся, разглядывая нелепую, по ее мнению, татуировку в виде силуэта летучей мыши и подобия парашюта с какими-то, то ли цифрами, то ли буквами на плече нижнего.
-Как думаешь, она расскажет о вашем знакомстве из жалости, если я буду пороть или ты сам согласишься, чтоб она это сделала, м-м?- тихо спросил Олаф, наклонившись к нижнему.
-Что ты там собрался?- Поли не понравилось настроение и ухмылочка ее любимого.
Первый же удар рассек кожу, а Урза сжался.
-Олаф!- Поли хотела его остановить и сделала шаг - уж сильно лихо начал он по ее мнению, но тот ее жестом остановил.
-Не переживай, у него есть стоп -слово. Я хочу знать, как вы познакомились,- Олаф снова ударил, а Урза снова сжался.
Она хотела что-то сказать, но поняла, что Олаф упрется и ничего хорошего из этого не выйдет. «Вот ведь охреневший! - она была недовольна,- С другой стороны Урза знает, кто он мне и мог бы согласиться. Все же сошлись два упертых барана...»
Олаф не был ритмичным как Поли, бил с разной силой и не так схематично как она. Уже было несколько рассечений на спине, Урза тихо шипел сквозь зубы и был красным, а Олаф все продолжал с той же ухмылочкой.
-Котька, налей мне немного чего по крепче, будь добра,- как бы между прочим попросил он ее.
Поли на столе среди напитков обнаружила бутылку армянского коньяка и налила совсем немного, для себя она в стакан налила минералки. Отпив маленький глоток, все остальное Олаф вылил на спину маза на места рассечения, от чего Урза выгнулся и чуть не взвыл.
-Ну, так ты не против, если я поговорю с госпожой?- спокойно спросил Олаф, тот молчал.
Тогда садист продолжил. На 6 или 7 сильном и хлестком ударе с протягом Урза уже не скрывал, что ему больно, он сжимался и рефлекторно пытался уклонятся.
-Еще коньячку?- все так же спокойно спросил Олаф, подойдя к нижнему почти вплотную.
-Можно, - услышал он в ответ.
Только Олаф протянул руку к шее Урзы и нажал на болевую точку рядом с ключицей, и тут нижний завыл от боли в голос. Садист явно кайфовал, мучая жертву.
-Так даже интереснее, да?- Олаф довольно улыбался и все еще причинял боль.
Он перестал пороть и просто давил на больное место с периодичностью в несколько секунд. Урза извивался и, сжав зубы, выл, от боли у него слезы текли. Через некоторое время он не выдержал и, тяжело дыша, сказал это слово: «Стоп».
Тут же Олаф его отпустил и ослабил веревки, измученный нижний повис на руках, он все еще шумно дышал. Поли убрала покрывало с кровати и принесла чистую простынь из ванной комнаты. Сам Олаф достал из ящика стола мази и салфетки. Рассечения и синяки были обработаны, Урзу обернули в простынь и, сняв с Х-креста, уложили на кровать на живот. Он только молчал и иногда поднимал опасливый взгляд на Олафа. Поли села рядом, взяла его за руку и погладила по голове.
Нижний успокоился и лежал, закрыв глаза.
После интенсивной порки он часто расслаблялся, а потом вырубался на несколько часов и крепко спал.
* * *
-... это было на мосту через Иртыш. Весной, почти четыре года назад... Я тогда только приехала в Омск и еще не думала, буду там жить или нет... Я поздно шла домой, тогда еще на съемную квартиру,- Поли не громко рассказывала Олафу, сидящему в кресле напротив нее, сама она все еще была рядом с Урзой и машинально держала его за руку.- А тут вижу, человек перелез через перила и собирается плюхнуться в реку. Представляешь? А... а вокруг нет никого. Я даже ни о чем не подумала, просто подбежала и повисла на нем... не дала упасть.
Поли вздохнула и продолжила:
-Я так орала на него. На меня бешенство напало... Когда он обратно перелез- по щекам отхлестала. Наверное, я его напугала тогда, - она хихикнула и посмотрела на лежащего нижнего.- Хотя нет, сама была напугана, что живой человек вот так, прямо сейчас, бросится с моста... и все, конец.
Она молчала, вспоминая тот вечер, словно это было на днях, так сильно событие врезалось в память.
-Мы потом до утра сидели в кафе. Он показал свои документы и сказал, что у него проблемы с памятью. У него был паспорт, банковская карта, мобильник, но он ничего не помнил. Его зовут Андрей Урзаев. Почти твой ровесник. Сам он рассказал, что помнил только полгода своей жизни или около того. Еще у него была выписка из больницы, и в диагнозе была указана черепно-мозговая травма. Скорее всего, проблемы с памятью из-за этого. Справка выдана больницей города Магнитогорска. Он приехал в Омск на место прописки - там оказалась хрущевка-однушка на Карла Маркса и была занята другими людьми... Вот он помыкался, его выгнали, и оказался на улице. Я потом о нем через органы собирала информацию и справки, так узнали, где родился, учился, что родных у него не осталось, никого не помнит, и что правда, хрущевка - это его квартира, а те граждане ее захватили. Потом я долго судилась на выселение, потом так же долго ловила участкового, чтоб в его присутствии вынести дверь и барахло подселенцев. Ты не представляешь, что и как это было.
Поли перевела дух и продолжила дальше:
-Подселенцы оказались какими-то нелегалами, по-русски не понимали и их крышевали такие же приезжие. За то, что я вернула квартиру Урзе, меня избили - сломали руку..., а когда выселяли, то тоже было нападение, но я была не одна, он меня провожал. В итоге, двое с проломленной головой, а он целехонький. Я была в шоке и от нападения и от того, как он повел себя. Олаф, он умеет хорошо драться, хотя по нему это не скажешь,- Поли посмотрела на нижнего, Олаф все также молча слушал ее.- Он устроился на работу в управляющую компанию простым рабочим... там краны чинил, лампочки менял, дворы мел, да, работа не ахти какая, но все же хоть немного денег.
Поли замолчала и хихикнула, а затем, улыбнувшись, погладила Урзу по голове и сказала:
-Он себе подружку потом завел! Ну, а потом,- тут она осеклась и стала серьезной,- началось не самое лучшее. Он обнаружил, как наркоманам закладки делали на детской площадке, выследил, кто и сдал его ментам, но барыга остался цел, а вот его на 15 суток и там избивали. Меня не было в Омске, да и он молчал, не позвонил. Когда приехала, обнаружила его в больнице, там же и с Игорем познакомилась... Урза после больницы изменился, стал резким, грубым и... жестоким. Олаф, он того барыгу убил. Понимаешь, просто убил! Сказал, что пырнул и попал в сердце. Я пыталась с ним найти общий язык в этом плане, но он всегда припоминал мне больницу и свои переломанные кости... и это был не единственный раз. Я покрываю преступника, это не правильно.
-Он грохнул еще пару барыг?- спокойно спросил Олаф.
-Что?...А, да. Мне кажется, что он специально стал, потом, присматриваться к людям. Словно выискивал, высматривал... Один раз, после одного разговора я его выпорола ремнем. Не сдержалась, его упрямство выбесило меня. Он ни слова не сказал, вообще не сопротивлялся. Словно... словно так и должно было быть. Я психанула и почти месяц с ним не разговаривала.
Поли замолчала, промедлив, встала и, подойдя к столу, налила себе минералки, затем вернулась и села на прежнее место.
-Он сам пришел ко мне и рассказал, что после той моей порки его словно отпустило. Он признался, что его посещают мысли о причинении боли другим. Это после больницы такое, к тому же, он так и не вспомнил ничего из своего прошлого. Я еле уговорила его пойти на прием к психологу, мне ее рекомендовали как человека не болтливого и умеющего хранить тайны. Я присутствовала при их разговоре. Ну как разговоре! Он молчал практически.
Поли отпила из стакана.
-Она предложила гипноз и вот тут все выяснилось. Про его слежку, про наркоманов, про те квартиры, где барыги живут, и... как он их убил. Он под гипнозом рассказал все. Все кроме своей прошлой жизни, о ней ничего не получилось узнать, там как стена. Но мне хватило и того, что он рассказал. А он так красочно описывал свои мысли о том, как издевается и мучает, как причиняет сильную боль, и знаешь, я даже испугалась... мы испугались… Единственное, что нас остановило, это его признание, что полученная от меня боль останавливает его. Психолог пыталась мне что-то объяснить научно, но я не поняла и половины ее терминов... Что-то там одно блокирует другое. Для себя я сделала вывод, что он и садист, и мазохист одновременно. И пусть лучше он будет мазом, чем отрываться на ванильках. Потом я с ним долго беседовала по поводу темы, что и как. Он согласился на полноценную сессию.
Поли усмехнулась:
-У него лицо вытянулось, когда я его впервые связала голым и приложилась ремнем к его заду. А во время порки он сначала негодовал, правда, ни слова не сказал, только шипел. Со временем он понял свои потребности, и все стало проще. Правда, когда меня долго не было, он начинал дурковать, то в драку ввяжется, то напьется в хлам. Это так голод у него проявляется буйно... Я предлагала ему к другим омским садистам пойти на порку, но он отказывался категорически.
-Да, госпожа, только с вами,- не открывая глаз и не шевелясь, тихо сказал Урза.
Поли снова погладила его по голове, а потом сказала, что сходит на кухню и разогреет взятую с собой рыбу. Олаф молча сидел и, не меняя спокойного выражения лица, смотрел на лежащего Урзу.
Поли спустилась в низ, коттедж был пуст и тих, за окном уже стемнело. Она поставила пластиковый контейнер в микроволновку.
Она сама могла быть на месте Урзы тогда. Просто уехала в Омск начать новую жизнь, все с чистого листа, но ей было так одиноко. В Урзе она узнала себя, такого же гадкого утенка, никому не нужного, и прониклась к нему сочувствием. Она не стала говорить Олафу, что некоторое время жила в квартире у того, когда ей негде было жить, что в душе одобрила его ужасные поступки, что беспокоилась о нем и что сама держала дистанцию между ними, не делая последнего шага, чтоб стать близкими.
Она понимала, что в этом случае сильно изменится. Урза потакал всем ее желаниям и был очень внимателен, ведь он влюбился в нее, привязался к ней. До какой крайней черты в садизме она могла бы дойти с ним, какие мысли вложить в его голову. Тогда, она боялась саму себя, вернее себя, которой она может стать. Она ненавидела всех и где-то в глубине души желала мести за поруганную любовь, за потребительское отношение к себе со стороны других. И от желания до действий было совсем немного - озвучить это Урзе, что для нее не было проблемой, а он бы не остановился. Он никогда не останавливается, если что-то решил.
Поэтому она молчала, поэтому была холодна.
Микроволновка звякнула, оборвав мысли женщины.
Поли достала контейнер, он был достаточно горячим, и обернула в полотенце, которое она нашла на краю большого стола. Она медлила возвращаться, ей не хотелось больше обсуждать Урзу.
Сейчас он ей напоминал о прошлом, а она хотела смотреть в будущее, в ее будущее с Олафом. Эх, если бы не то видео от Багиры, уехала бы и все, словно пропала.
Эгоистично? Да. Только сколько можно тратить свою жизнь на других и, в частности, на мужчин берущих, а не дающих. Неравноценные отношения, ведущие в тупик. Может поэтому она до конца не была счастлива рядом с такими мужчинами. И, наверное, сейчас поэтому сожалела об Урзе, что она тогда на эмоциях обратилась к нему.
«Ладно, что сделано- то сделано»,- сама себе сказала она, поднимаясь по лестнице.
Урза уже встал и оделся, а Олаф так и сидел в кресле, даже в той же позе. Поли разложила еду по тарелкам, нарезала огурцы и хлеб, разлила чай.
-Мальчики, садитесь кушать,- сказала она, даже не оборачиваясь.
Олаф встал и жестом пригласил Урзу к столу, тот медленно подошел и сел на стул. Ели молча. Урза был в себе, и казалось, немного заторможен. Поли из-за нахлынувших воспоминаний была слегка подавлена и хотела уже домой, а Олаф все с тем же любопытством разглядывал их.
-На сегодня, думаю, достаточно. Будем собираться,- сказала Поли, вставая из-за стола. Она чувствовала усталость и хотела домой.
Мужчины молчали, допивали чай.
-Тебя куда подбросить?- Олаф обратился к Урзе.
-До Чуркина,- пробубнил Урза, отодвигая кружку от себя.
Поли унесла всю посуду на кухню, мужчины в это время собрали вещи и уже ждали ее одетые.
* * *
На следующий день, в понедельник, Олаф еще за завтраком предупредил Поли, что после обеда, ближе к вечеру, как он вернется домой они поедут за кольцами.
Поли находилась в непонятном для нее состоянии после порки Урзы. С одной стороны она была рада, что мужчины вроде как поладили и Урза и Олаф друг другу ничего не сделали, а с другой стороны все равно ощущалось напряжение и какая-то недосказанность. Ну, вынудил Олаф его к согласию рассказать о нем и что? Это не делает Урзу зависимым или слабым, не ставит Олафа в положение его верха или садиста. Что будет дальше предугадать сложно.
Сейчас она с Олафом ехала по Светланской в ювелирный салон за кольцами. Он рассказывал ей анекдоты, а она улыбалась в ответ.
-А мне понравилось,- неожиданно он сказал ей.
-Что?- Поли не поняла о чем он говорит.
Олаф усмехнулся.
-Он долго вчера держался. Уж поверь мне.
-Урза?
-Ага.
Они оба замолчали.
«Ничего себе,- подумала Поли,- Так неожиданно. Ему понравилось... Хм, хотя почему бы и нет».
Олаф остановил машину и отстегнул ремень безопасности. Поли надела шапку и вышла из машины.
Ювелирный салон был небольшим, в типичной цветовой гамме, с небольшим, ярко освещенном прилавком и парой продавщиц в форменной одежде, которые при появлении покупателей встали с табуреток и с заученной улыбкой поздоровались.
-Я думаю не слишком вычурное, -негромко сказал Олаф. Поли кивком согласилась, остановив свой взгляд на серьгах с сапфирами и изумрудами.
«Да... красота, но цена, наверное, заоблачная», -подумала Поли и подошла ближе к Олафу, перед которым продавщица уже выложила несколько колец.
-Зайка, примерь вот это, это и... еще эти два, -он деловито выбрал кольца и смотрел, как Поли одевает их себе на палец. Олаф брал ее за руку и любовался украшением.
-Ну, все, я определился,- это он сказал уже продавщице, словно мнение Поли его не интересовало.
Самой Поли понравились все кольца и будь выбор за ней, они проторчали бы здесь до утра, поэтому она не возражала, что выбор сделал мужчина.
Еще раньше, разбирая привезенные вещи, она думала о том, что наденет в ЗАГС. Раз никакой церемонии не будет, то нет смысла покупать свадебное платье, можно ограничиться праздничной одеждой. Правда, ее парадно-выходная одежда была либо черного, либо темно-красного цвета.
Она долго откладывала поход в магазин за платьем или костюмом- такой вариант тоже не был исключенным. А выйдя из ювелирного салона, так обратила внимание на яркую вывеску и витрину с платьями для празднеств, что встала и, соображая, что там можно присмотреть, задумалась.
В итоге, Олаф, взял ее под руку и повел в тот магазин
Ряды свадебных платьев на все вкусы, модели и расцветки немного смутили Поли. Она подошла к манекену и разглядывала пышное платье, когда перед ней появилась продавщица и что-то замямлила про ткань и качество. Поли еще больше растерялась и чуть не поникла.
Но тут появился другой продавец, которого она сначала приняла за худую и высокую девушку.
-Божественная, у вас скоро самый лучший в жизни праздник,- он говорил немного манерно и, приближаясь к Поли, прихватил со столика журнал.- Этот день просто обязан быть незабываемым. Хочу предложить исключительно вам вот этот вариант.
Он раскрыл журнал и показал Поли страницу, где было длинное платье в стиле ампир.
Поли бросила взгляд на Олафа, уже развалившегося на диванчике, стоявшем в дальнем углу и видимо специально предназначенном для мужчин, и уткнувшегося в планшет.
-У вас шикарные волосы и изумительный цвет лица, такой оттенок сделает вас неотразимой,- манерный ненавязчиво подвел Поли к манекену в предложенном им платье.
-Понимаете, -она начала немного робко,- у нас будет все без шума... мы просто распишемся. Это платье великолепно, но будет лишним.
-Это даже еще лучше,- продавец, шагнув к стойке, почти не глядя, достал длинное платье цвета экрю, - предлагаю померить это.
Не дожидаясь ответа, он указал на примерочную кабинку. Поли согласилась.
Красивая жаккардовая ткань, прямой, чуть приталенный силуэт, неглубокий вырез. Поли была довольна.
-Ксюша, принеси на размер меньше,- продавец немного отодвинул штору, рассматривая как село платье.
-Меньше? -удивилась Поли. -Но будут видны бока.
-Это не проблема,- он протянул ей утягивающее белье,- фигура будет идеальной и все будет удобно. Ваш,- он кивнул в сторону Олафа,- потеряет голову и гарантирую что на всю оставшуюся жизнь.
Поли секунду подумала и взяла белье и меньший размер платья. Конечно, можно было утянуться корсетом, но она не знала, сколько времени они могут пробыть в ЗАГСе, да и корсет очень неудобен, белье же куда комфортнее.