И поняв это, многие начинали бороться за то светлое и высокое, которое описывали в своих творениях. Бороться по-другому и по-разному. Кто-то уходил на войны, кто-то стрелялся на дуэли, рискуя быть убитым самому, заливал свои мрачные выводы дурманом. Кто-то считал, что ошибся в этом мире, и хотел уйти в другой, лелея мысли о том, что есть ещё миры, где всё должно быть так, как видел он.
Наталья расплатилась за свой десерт, сбросив хорошие чаевые. Что ж, каждый заслуживает хотя бы маленькой любви и признание своего труда.
* * *
Она поставила машину на своё стояночное место, отстегнув замок. И поднявшись в квартиру, ощутила некую защищённость и уже привычный комфорт. Шутка ли, прожить здесь тридцать шесть лет. Одной. Без кошечек и собачек, и потому знать каждый сантиметр этой квартиры.
Вот и сейчас, сменив туфли на уютные шлёпанцы, перейдя порог комнаты, она поняла, что в её отсутствие в квартире кто-то был. На душе стало неприятно и вновь этот страх. А вдруг этот «кто-то» не успел уйти, и спрятался где-то здесь. За портьерами, например, или затаился на кухне, в кладовой?
Ступая как можно тише, Наталья обходила комнаты, каждый раз, ловя тот невидимый сигнал, подаваемый из глубины подсознания. Нет, всё было на своих местах. Но лежало не так, как прежде. Если присмотреться, то под чуть заметным углом был сдвинут системный блок компьютера. Словно нарочито, слишком примяты сложенные джинсы в шкафу. Наталья никогда так плотно не складывала джинсы, опасаясь образования характерных складок. Сейчас же, будто их кто-то развернул и сложил вновь как было, с силой прижимая ткань.
Полотенца в ванной тоже висели не так, как она привыкла развешивать их. Неожиданно пронзительной трелью зазвонил стационарный телефон. Винторская вздрогнула. Медленно приблизилась к тумбочке, не решаясь взять трубку. Он не умолкал, наполняя квартиру тревожностью. Может быть, звонили из управляющей компании, хотя Наталья всегда своевременно оплачивал все счета.
- Алло. – Хрипло проговорила она в трубку.
На другом конце слышался характерный электронный треск. Как давно она уже не разговаривала по стационарному телефону.
- Наташа, - треск уменьшился, - Наташа…
- Папа… - Винторская с ужасом узнала голос отца.
Нет, никогда в жизни она бы не спутала его ни с чьим другим. Он был немного приглушённым, разбавленным треском, но это был его голос.
- Наташа… - Снова треск.
Этого просто не могло быть.
- Папа… папа… - Зашептала Винторская, прижав трубку к уху как можно сильнее, будто от этого голос мог стать чётче. – Папа…
Из её глаз полились слёзы, а внутри что-то перевернулось. Будто внутрь её зашло какое-то счастье, которое она не испытывала никогда за всю свою жизнь. Словно прикоснулась к чему-то огромному, пронизывающему всё пространство. И это нечто было тёплым, светлым и бесконечно добрым.
- Папа, это ты? Ты ведь? Ты? Папа? – Сквозь слёзы, которые образовали на глазах пелену, хрипло шептала Наталья.
Снова треск, сплошной, безостановочный, но трубку не бросали. После чего, тишина, и опять печальный голос отца.
- … Наташа, уходи. Уходи, Наташа… Уходить тебе надо. Быстрее…
Винторская совершенно отчётливо представила его лицо, его глаза, наполненные горечью. Отец, когда говорил таким голосом, у него всегда были такие глаза и сдвинутые в трагичной гримасе брови.
Связь прервалась и в трубке послышались обычные частые гудки. Определителем номера телефон оборудован не был, но едва ли что-то могло высветиться. Какое-то время Наталья стояла на месте слушая эти гудки. Ей казалось, что может быть, они прервутся, и она снова услышит тот голос, который не слышала много лет. А если она положит трубку, то эта связь прервётся. Но чуда не происходило. И спустя минуты гудки стали противно давить на слух. Наталья медленно положила трубку на рычаг.
Какое-то время она стояла в оцепенении, не в силах поверить в произошедшее. Ей не хотелось думать, анализировать как подобное могло произойти. Всё равно она бы не нашла этому какого-либо объяснения. Но про подобные случаи читала на сайтах с мистическим содержанием от тех, кто общался с умершими родственниками по стационарному телефону. Но не задумывалась насколько это правда.