Винторская вздохнула, и её лицо расплылось в непроизвольной улыбке. Она вдруг поймала себя на мысли, что давно не улыбалась так, как сейчас. Искренне, будто улыбалась душа.
Она услышала какой-то едва различимый шорох вне комнаты. Напрягла слух, но лишь тишина. Словно кто-то немного пошумел и замер. Осторожно ступая, Наталья бесшумно подошла к двери, и приставила ухо к щели. По холлу кто-то тихо ступал. Наверное, это был Пётр. Вероятно, он заметил, что в её комнате горит свет, и решил пройти в свою, не привлекая внимания. До уха Винторская донеслось как муж тихонько открыл дверь спальни, и прошмыгнул в неё. Но где он был? Откуда пришёл и почему стараясь не шуметь? Первой мыслью Натальи было зайти к нему сейчас, и просто спросить об этом. Но что-то останавливало её. Что? Будто какая-то сила удерживала от этого.
Если бы Пётр приехал бы откуда-нибудь, то она бы услышала шум двигателя его машины. Да и когда выглядывала в окно, его автомобиль, как и машины его родителей, стояли на своих местах во дворе. Нет, Пётр был в доме всё это время. Но куда он выходил? По всей видимости, он слышал, как Наталья спускалась вниз, попить чаю. Однозначно, что он всё это время находился на первом этаже дома. Наталья допускала только одну мысль – Пётр был в той самой небольшой молельной комнате, в которой ей, Наталье, удалось побывать лишь один раз. В тот день, когда Марфа проводила свой обряд.
Но что говорить, тогда это возымело действие. Винторская помнила, как всё поменялось вокруг словно по мановению некой волшебной палочки. Но откуда это взялось? Ангелина Фёдоровна говорила, что это своего рода месть Крутиковой за необъективное, по её мнению, отношение к её сыну. Корни буллинга вели к ней. Вполне допустимо, что сама Крутикова не имела такого ресурса, чтобы организовать травлю учителя. Но она могла к кому-то обратиться. И семья Петра вытащила Наталью из этого, поистине ада, с нервными срывами, слезами, переживаниями и прочими последствиями организованной травли. И почему она не может доверять этим людям, ставшими для ней поистине родными?
А что если Крутикова не причём? Наталье не давал покоя один вывод, который она старалась отогнать. Ведь, так совпало, что неприятности стали происходить у неё после знакомства с Петром. Могли ли они быть связаны с ним и его семьёй? Всё началось с того момента, когда Наталья увидела призрака женщины возле дома Петра. Этакую полупрозрачную тень. До этого случая ничего мистического с ней не происходило. И вот тебе. Но в отрицание этой версии было то, что конфликт с Денисом Крутиковым – учеником из класса, в котором Винторская была классной руководительницей, случился до момента знакомства. И этот аргумент был весомым. Однако Пётр рассказывал о своей сестре, с которой также происходили странные вещи, приведшие в итоге, к гибели девушки. И Наталья понимала, что эта тема была, своего рода, «табу» для семьи. Слишком сильным был этот удар для родителей. Наблюдать как дочь лишается рассудка. И Наталья после того, как они рассказали ей об этом, больше не заводила этот разговор, хотя вопросы у неё и остались.
Винторская не могла сомкнуть глаз почти до утра. И лишь перед рассветом ей удалось немного поспать. Но на пару часов. Она вновь проснулась в семь, проявляя выработанную годами привычку приходить на работу к первому уроку. Время года, не совсем соответствовало привычному летнему отпуску. Поэтому Наталья машинально взглянула на часы, и вспомнив, что она, всё-таки, в отпуске, закрыла глаза с желанием подремать ещё немного. Что ж, дремать, когда за окном хмурится пасмурная погода, и можно не выходить на улицу, вполне приятно. Но заснуть не удалось.
Винторская подошла к окну, увидев во дворе только свою машину. Она была одна дома, не считая странного садовника, который старательно освобождал сад от листвы, и конечно же, Нади. Ну а почему бы сегодня и не почитать? Подкатить кресло к окну, выбрать какую-нибудь книгу. Лучше классику, сварить кофе, и почитать. Как давно она этим не занималась – чтением для души, а не для работы. Не ради совершенства проведения урока или классного часа, посвящённого произведениям, не предусмотренным школьной программой. Но читать которые школьникам было бы полезно. И не только читать, но и разбирать, уметь задумываться о содержании, о смысле, который хотел донести писатель.