- Ой. – Вздрогнув, воскликнула она, повернув голову к провожающему её Петру.
Ей инстинктивно захотелось прижаться к нему, ища защиты. Но женщина сдержалась.
- Что? – Поспешно спросил мужчина. – Что? Что так вас так напугало?
- Не знаю. – Наталья почувствовала неприятную дрожь во всём теле.
Такое не случалось с ней очень давно. Как бы ни лет двадцать назад. Когда она делилась с матерью своими переживаниями о первой любви. Тогда от нахлынувших эмоций её стала бить вот такая дрожь.
- Наташа, с вами всё в порядке? – Пётр обеспокоенно заглянула её в глаза. – Вы вся дрожите.
- Я не знаю… - Она замотала головой. – Но я что-то или скорее, кого-то увидела во-он там. – Она нервно кивнула в сторону сосны.
- И что? Кто там был?
- Там будто какая-то тень, что ли. Вроде этого.
Она беспомощно посмотрела на Петра.
- Да вы что… - Пётр внимательно посмотрел в сторону странной сосны.
- Я рассею все ваши сомнения. – Он быстрым шагом направился в сторону чащи.
Мужчина решительным шагом дошёл до сосны, огляделся. Походил рядом с ней, заглядывая за ближайшие деревья.
- Нет здесь никого. – Нарочито громко проговорил он, разводя руками.
- Наташа, я наверное, напугал вас этими своими рассказами о боре. – Пётр с сожалением вздохнул. – Но мне хотелось как-то разнообразить вечер. Видит Бог, развлечь вас как-то.
Винторская чувствовала, что Пётр искренен.
- Да ничего страшного. – Смущённо пробормотала она. – Ничего… Наверное, мне показалось.
Она старалась успокоить скорее себя, нежели Петра. Наталья могла поклясться, что это ей не показалось. Ну не мог же ей показаться взгляд, в конце концов. Как может показаться то, что ты ощущаешь подсознанием?
Её захотелось скорее уехать, несмотря на гостеприимность хозяина дома.
Наталья старалась как можно грациознее нырнуть на водительское сиденье, но не получилось, и вместо этого она плюхнулась на него. Подол её вечернего платья неприлично задрался. Она уловила несколько смущённый взгляд Петра, который деликатно отвёл глаза в сторону. Помахав ему рукой, она попыталась улыбнуться, но вышла всего лишь какая-то напыщенная гримаса. Вырулив за ворота, Наталья увеличила скорость, благо дорога, и погнала машину домой.
Неприятная дрожь не унималась. Наталья ни разу за свою жизнь не видела ничего подобного. Нет, разумеется, она верила во все эти мистические штуки. Слышала рассказы от бабушки, половину своей жизни прожившей в деревне. Баба Марья рассказывала о шарах, прилетавших к вдовам, о колёсах, в которые превращалась местная ведьма. Даже о свинье, говорившей человеческим голосом. Было немного страшно, но Наталья понимала, что это всё далеко, давно, и её не касается. Да и не коснётся, наверное. Сейчас же, было что-то подобное. Что-то из рассказов бабушки.
Как-то она спрашивала маму, насколько правда то, что рассказывает баба Марья. Может ли быть что-то на самом деле. И мама ответила утвердительно. Мол, да это всё правда. И об том, что происходило, ей рассказывала не только баба Марья, но были и другие свидетели.
Отличница Наташа, хорошо знавшая физику и математику, никак не могла взять в толк, как такое возможно. Но мама ответила, что это магия, колдовство, и лучше об этом не думать, потому что всё равно, как-то это объяснить не получится.
Добравшись до дома, Наташа почувствовала, что хочет выпить. О, как давно она вообще не употребляла алкоголь. Не считая субботнего вечера, когда она позволила себе совсем немного дорогого виски после неприятного разговора с одной из родительниц. Маму звали Нина Петровна. Она работала в областной администрации, причём не на рядовой должности. И наверное, считала что её положение позволяет её сыну вести себя так как ему хочется.
Наталья, хоть и держалась спокойно, парируя выпады разгневанной вип-мамы, убедительными аргументами, но стресс не проходил долго. Крепкий, качественный алкоголь успокоил и расслабил. В конце концов, что эта мегера или её сын смогут ей сделать? Что? Ни-че-го. Она, Наталья Петровна Винторская, преподаватель русского языка и литературы, классный руководитель выпускного одиннадцатого «Б» класса, на нарушила ни чьих прав, никого не оскорбила, а просто поставила на место зарвавшегося мальчика, возомнившего себя «мажором». И будет поступать так всегда, ибо в этом заключается её прямая обязанность.