Наталья продумала как сможет проследить за ним так, чтобы возможность её обнаружения свести к минимуму. Она не пойдёт прямо за мужем. Потому что даже если и выждать какое-то время, Пётр всё равно услышит её шаги, или как она будет спускаться по лестнице. Совершенно бесшумно сделать это не получится. Нет, она пойдёт по другой лестнице. Той, которая ведёт не в холл, а в столовую. Оттуда не надо даже заглядывать в коридор, чтобы определить какая из дверей захлопнулась. В молельную комнату или в спальню Марфы.
Наталья специально перед сном выпила крепкого сладкого чаю, который приготовила здесь же, в своей комнате. Спать совершенно не хотелось. Винторская приоткрыла портьеры, чтобы в комнате не было столь темно. А стоило ли вообще устраивать эту слежку? Она не была так воспитана, чтобы за кем-то следить, что-то узнавать, интриговать. И если бы даже она захотела этим заниматься, едва ли у неё получилось так, как надо.
Нет, ей были неприятны все эти разговоры некоторых коллег, которые, в её Натальи понимании, можно было назвать просто сплетнями и пересудами. Она всегда помнила, что приводила своим ученикам цитату Льва Толстого из его дневников, которую знала наизусть: «Человек течёт, и в нём есть все возможности: был глуп – стал умён, был зол – стал добр и наоборот. В этом величие человека. И от этого нельзя судить человека. Ты осудил, а он уже другой».
Наталья хотела достать смартфон, полистать ленту новостей, но свет от него мог увидеть Пётр при выходе из своей комнаты. И она воздержалась.
Едва различимый шорох открываемой двери, она услышала в начале второго ночи.
«Дождалась». – Наталья ощутила, как сильно неприятно забилось сердце.
Её тело всё напряглось, словно готовясь к борьбе. Руки и ноги охватила мелкая дрожь. Послышались шаги, тихонько щёлкнул дверной замок. И Пётр, крадучись, направился к лестнице, ведущей в холл.
Мозг работал лихорадочно и быстро, получив порцию адреналина. Чутьё подсказывало, что надо немного выждать. Зачем? Ведь, Пётр скроется, и она ничего не сможет узнать. А может ну, всё это к лешему! Не хочет она никуда идти. Уже само это странное поведение Петра, это наверное, и есть повод без всяких там слежек, умозаключений и прочего, для развода. Или, как минимум, чтобы собрать вещи, а их и не так много, не считая библиотеки, конечно, и «адиос», как сейчас говорит молодёжь. После чего приехать на «газели» и забрать библиотеку. А школ-то… Господи, школ-то в городе хватает. Ни в этом, так в другом. Вон, до Москвы всего каких-то пару часов езды, если уж на то пошло. Там и квартиру можно снять. И не будет там ни странных Ангелин, ни этой семейки непонятной. Ещё неизвестно, что сегодня утром ей сообщит Галина. Кстати, вот что значит быть коммуникабельной и общительной. Везде у неё связи, и что хочешь может узнать.
Наталья откровенно пожалела сейчас, что вела столь замкнутый образ жизни социофоба. Всё-таки, надо было ходить на встречи выпускников, отвечать на приглашение родственников, хоть и дальних. Не «забывать» про чужие дни рождения, перезваниваться, переписываться. Но она замкнулась в себе после смерти родителей. Наверное, от того, что считала виноватой себя. В том, что недодала внимания, заботы. И подсознательно боялась упрёков, расспросов и прочего.
Наталья, вопреки своему желанию, поднялась с кровати, и не став надевать шлёпанцы, в одних носках, приблизилась к двери, и было хотела уже провернуть ручку, чтобы открыть её, как вновь услышала тихие шаги. Походило на то, что Пётр, ведомый каким-то чутьём, решил вернуться. Шаги стихли, и вероятнее всего, он замер на лестнице, выжидая.
Винторская сильнее сжала дверную ручку, так что металл больно врезался в пальцы. Подождала ещё немного, боясь шелохнуться. Услышала, как Пётр стал спускаться. После этого тихо открыла дверь наполовину, проскользнула в проём, и также бесшумно закрыла её, предварительно повернув защёлку. В холле горел свет. Винторская на цыпочках пробралась к лестнице, и принялась осторожно спускаться в столовую. На самом конце лестницы она замерла, так как услышала осторожные шаги Петра по коридору. Щёлкнул магнитный ригель защёлки двери в комнату Марфы. Сердце продолжало напряжённо стучать. Наталья непроизвольно приложила ладонь к груди. Да, это была комната свекрови, не иначе. Молельная располагалась в самом конце коридора и звук открывающей двери не был бы таким громким. Пётр ускорил шаг, что-то произнёс шёпотом, и дверь быстро закрылась. Нет, интуиция не обманула её в прошлый раз. Вторую ночь её муж ходил к матери. Но зачем? Если посекретничать, то это можно было сделать и вечером. Хотя бы, прогуливаясь во дворе. Да, в этом огромном особняке масса мест, где можно спокойно поговорить, и никто не услышит этого.