Винторской вдруг стало стыдно от того, что она шпионит за мужем. Она почувствовала унижение, ощутила, как вспыхнули её щёки, а дыхание участилось, будто её застали за каким-то неприличным занятием. Ей захотелось сбежать, чтобы хоть как-то успокоиться. Но тогда, топот её ног был бы слышен тем двоим. Нет, она не хотела верить в плохое. Но и хорошее не приходило на ум, не поддаваясь логическому объяснению.
Набрав в лёгкие больше воздуха, Наталья медленно развернулась и, бесшумно ступая, стала подниматься на второй этаж. Зашла к себе в комнату, и легла на кровать. Постепенно сердце стало биться медленнее, и спокойнее. Ей не хотелось дожидаться, когда Пётр вернётся обратно к себе в комнату, и сколько времени он проведёт у Марфы, она тоже не желала знать. Ей в один момент стало безразлично всё. Всё, что происходит с ней, что делается вокруг. И причина такой апатии была в том, что она просто психологически устала. Винторская где-то, в глубине души, понимала, что наверное следует бороться, выяснять. Например, сейчас она могла спуститься в комнату к Марфе, и потребовать открыть ей дверь. Да, именно потребовать, не иначе. Потому что она хотела бы знать, что там делает её муж. Может быть, сперва разбудив Марка. Но она устала морально, психологически. Словно жизненная сила покидала её. Наталья закрыла глаза, и почувствовала, что засыпает.
* * *
Винторская спала крепко, и проснулась только под утро. По своему обыкновению взглянула на часы, и поняла, что Надя должна была уехать за продуктами или только собиралась. Наталья выглянула в окно, и не обнаружив на стояке бежевой машины домработницы, открыла мессенджер, в котором Галина сообщала, что выехала. Сообщению было полтора часа. Из чего следовало, что Соколова скоро должна была быть на месте. Одевшись, Наталья вышла во двор и села на скамейку. В эти дни она не видела садовника. Надя сообщила, что у него возникли какие-то семейные дела, и Владимир появится только на следующей неделе.
Галина подъехала спустя минут пятнадцать. Винторская открыла ей ворота, и припарковавшись, Соколова выскользнула с водительского сиденья.
- Привет. Где мы может поговорить? – Спросила она, чмокнув её в щёку.
- Пошли ко мне… - У Винторской не было никакого желания показывать подруге дом.
Как ни крути, это было не её достижение. Да, и чувство того, что она скоро покинет его, стало более явственным. Галина, похоже и сама не особо была расположена к экскурсиям. Удивлять агента недвижимости показом дома, который насмотрелся их по работе, так себе идея.
Галина плюхнулась в кресло, и задумчиво уставилась на Винторскую, словно обдумывая как лучше подать информацию.
Затем, так же молча достала из кожаной папки какие-то распечатки.
- Это фамилии тех, кто уехал из Служимолово. – Произнесла она. – Можешь просмотреть. – Галина протянула ей листки.
Наталья стала читать имена, фамилии, года рождения.
- Облегчу тебе задачу. – Нетерпеливо произнесла Галина. – Обрати внимание на имя Мирослав и Акулина. Какая у них фамилия?
- Шорниковы… - Растерянно проговорила Наталья.
- Вот. А теперь посмотри имя их дочери.
- Марфа… - Винторская подняла глаза на Галину. – Что всё это значит, Галя?
- Мирослав десять лет назад сменил имя на Марк. И развёлся с Акулиной, которая также сменила имя на Ангелину. Он остался Шорниковым, а она стала Колмогоровой, то есть оставила себе девичью фамилию. Марфа не жена Марку, а его дочь.
- И это как раз та самая семья, которая жила во флигеле с пуделем на фасаде. – Продолжила Соколова. – Как ты понимаешь, они никуда не пропали.
- А Пётр?
- Пётр тоже из Служимолово. Он немногим старше Марфы, на самом деле. Официально был женат. Его первая жена сошла с ума. После чего он развёлся. Его отец с матерью, как раз из тех семей, которые пропадали в Служимолово. Сведений о них нет. Но поскольку на тот момент, он был ребёнком, то Мирослав с Акулиной вполне могли его усыновить.