Перевела сочувствующий взгляд на Винторскую.
- Мне стало жаль тебя. По-человечески жаль. – Она мотнула головой, отчего её хвост дёрнулся, упав на высокую грудь. – Я стала предалагать, что наверное, им нужна библиотека. Поэтому самое главное для них, это исключить чтобы ты могла с кем-то общаться. Чтобы ты никому не могла рассказать о том, что с тобой происходит. А если бы кому и рассказала, то тебя сочли бы, мягко говоря, не совсем нормальной. Вырисовывался чудовищный план. И реализовать который могла только организованная группа преступников.
Соколова замолчала, сокрушённо покачав головой.
- Я понимала, что тебе не к кому обратиться. Но по логике вещей, они должны были стать твоей семьёй. Чтобы полностью контролировать тебя. Мне не хотелось в это верить, потому что это не укладывалось в голову. Но пудель… Этот пудель, про которые ты постоянно говорила. И на видео со свадьбы, в парке, я тоже увидела этот странный замок. Потом поняла, что это всё было подстроено под тебя. Этот их символ должен был преследовать тебя, и это было часть их плана. Я не знаю, как это работает. Но, по-моему, это своего рода, программа. Понимаешь? Наверное, эта чудовищная методика была описана в той книге, которую эта семейка, в своё время, нашла во флигеле.
- Я думала, что это предупреждение. – Глухо проговорила Наталья. – Но потом в одной из книг, увидела что-то наподобие алгоритма. Там была последовательность неких действий, которые затем перерастали в такие же. Только масштаб был другой.
- Вот что-то вроде того. – Галина с горькой улыбкой покачала головой. – Как по мне, так это программа. Когда они умышленно создают для тебя «паттерны», отчасти напоминающие или схожие предстоящим событиям. Да, с одной стороны, это походит на предупреждение. Но коли это так, то почему ты не можешь ничего изменить? Нет. – Вновь повторила она. – Повторяю, что они создавали модель событий, которые должны были произойти с тобой в будущем.
Наталья вспомнила про то, как с каким остервенением садовник рубил молодую яблоньку.
- Меня очень насторожил тот праздничный торт, помнишь? – Чёрные глаза Соколовой сузились. – У меня что-то как ёкнуло внутри. Тебе самой-то не показалось всё это каким-то жутким обрядом? Нет? И я стала понимать, что это своего рода как сознательное пророчество. То есть, сейчас они приносят картинку в виде тебя на торте, и это запускает ход определённых событий, чтобы потом принести в жертву уже тебя.
Галина вздохнула, опустив уставшие веки.
- А нож? Ты помнишь этот нож, которым его «дружка» разрезал торт?
Две женщины сидели друг напротив друга, прислонившись спинами к холодной кладке. Они понимали, что надо идти дальше, что ход должен рано или поздно закончиться, но для этого не оставалось ни моральных, ни физических сил. Каждый думал о своём. Но почему семья не преследовала их?
- Пошли. – Поднимаясь проговорила Галина. – Идти всё равно надо. Может быть, где-нибудь появиться связь. Это было бы чудом.
Наталья оторвала рукава куртки, подвязав обрывками подошвы шлёпанцев. Шагать было неудобно, но лучше, чем просто в носках.
- Ты действительно верила им? – Спросила Галина, не поворачивая головы. – Неужели не понимала, что что-то не так. Не чувствовала?
- Они помогли мне выпутаться из одной непростой ситуации. – Мрачно ответила Наталья. – Это было что-то вроде травли. Я крепко повздорила с мамой одного ученика, из класса, в которой являюсь руководительницей. Решила, что это в некотором роде её проделки. К тому же, о том, что эта мамаша та ещё стерва, мне поведала Ангелина. Ну как предупредила что ли. Что та – мстительная женщина. И после этого как из рога изобилия посыпались неприятности. И ты просто представить себе не можешь, что за ужас. Я рассказала об этом Петру…
- Потому больше рассказывать было некому. – Горько усмехнулась Галина, покивав головой.
- Да, в самом деле. Все, будто все были против меня. Никто не хотел общаться, а если и делали это, то было видно, что человек неискренен. И Марфа помогла мне. Я несколько раз прочитала молитву перед одной иконой, и почти на следующий день всё стало приходить в норму. Ученик попросил прощения, признал свою неправоту. Подарил цветы, отношение среди коллег стали выравниваться. Но самое главное, я не могу понять… - Наталья заглянула в глаза Соколовой. – Как могло получиться так, что Регина Григорьевна вдруг ожила? Ты понимаешь, она ожила. Я мы её хоронили. Как это можно объяснить?