- Помогите же!!! – Продолжала кричать она, слыша, как её крик смешался с частым, гулким эхом.
Она смотрела на эти лица, осознавая всю беспощадность и безумие этих людей. Понимая, что в них нет и не будет жалости к таким как она. Наталья встретилась взглядом с глазами Регины Григорьевны. И ей почему-то стало стыдно за неё. Стыдно и страшно. Ей всегда было стыдно за других людей, и она никак не могла объяснить это свойство характера.
Между тем, к Галине подскочил ещё один из компании Петра, которого она видела на свадьбе. Тот самый с вульгарным хохотом, напомнивший ей «быка» из девяностых. Не иначе, как работавший санитаром в клинике у Петра. Профессиональным движением он заломил Соколовой руку, отчего лицо у той исказилось гримасой боли. Галина нашла силы, чтобы двинуть локтем в район солнечного сплетения. Хватка ослабла, и Соколова, вырвав руку, принялась долбить противника, целя в лицо, вкладывая в удары всю силу и ненависть. Тот закрыл лицо кулаками, по-боксёрски, развернул туловище, приняв стойку. Но проворно вскочивший Василий, уже атаковал Галину сзади. И она чуть увлеклась атакой, поверив, что может на какое-то время, нейтрализовать «быка». Василий сильно ударил её в спину рукояткой своего кинжала, и на этот раз, Соколовой не удалось увернуться. Удар пришёлся в лопатку, и Галина крутнувшись на месте, упала на траву, потеряв равновесие.
- Помогите же кто-нибудь!!! – Продолжала кричать Наталья.
К ней приблизился Марк, и достал кривой, блеснувший нож. Его глаза были холодными и равнодушными. Будто и не было тех ужинов, на которых они всей семьёй пили вино, рассуждали о жизни. Не было той боли, крика души, когда он рассказывал ей о «дочери». Капюшон упал с его головы, но Марка это не заботило.
- Иди к столбу. – Спокойно, даже как-то обыденно, произнёс он.
Свёкор смотрел ей в глаза, не отводя их. В них не было ни сомнения, ни стыда, ни страха от того, что он будет делать сейчас. Винторская попятилась назад, даже не пытаясь как-то вразумить Марка, или просить его о пощаде. Она не была виновата ни в чём, чтобы он мог простить её за что-то.
* * *
Их с Галиной привязали к столбам, стянув руки толстыми свитыми верёвками. Наталья посмотрела вверх в надежде, что может быть пролетит хотя бы вертолёт или частный самолёт. Но поняла, что сквозь такую густоту деревьев, пилот едва ли сможет рассмотреть, что происходит на этой опушке.
Откуда-то из глубины леса возникла ещё одна фигура в балахоне, и Наталья напрягла зрение, всматриваясь в силуэт. Несомненно, это была Маркова. Высокую, рослую фигуру Ирины она бы не спутала ни с чьей другой. И все остальные будто ждали её. Как-то подтянулись, словно рядовые перед генералом, склонили головы, сложили руки в замки, опустив их ниже пояса.
Маркова медленно приближалась к ним неторопливым шагом, посматривая вокруг себя на сосны, словно гуляла по лесу, и случайно забрела сюда. Приблизилась настолько, что на груди балахона стал виден тот самый золотой кулон с пуделем. Капюшон сполз с головы Ирины, и все сомнения Винторской рассеялись.
- Всё готово к ритуалу, Медам. – Пётр с какой-то осторожностью, даже нерешительностью приблизился к Ирине, склонив голову в безусловном почтении.
Маркова будто и не смотрела на него. Лишь скользнула равнодушным взглядом, и перевела глаза на Наталью с Галиной.
- Вторая оказалась здесь случайно. – Продолжил в той же манере Пётр, едва подняв голову. – Мы подготовили их. Решили, и её тоже.
- Маркова… - Процедила Галина. – Маркова… ну, ты и ссука… Ты посмотри, что, а? – Соколова повернула голову к Наталье, ища солидарности, и тут же зажмурилась от боли в позвоночнике.
Ирина никак не отреагировала на реплику Галины, словно это было брошено не в её адрес. Нет, это была не та простушка, которую Наталья знала с детства. Это была словно другая Маркова. Величественная в своей какой-то мрачной мудрости. Будто она знала все тайны мира в отличие от окружающих. Знала жизнь, судьбу каждого, и могла влиять на них. Это выражалось во взгляде, в какой-то неторопливой, степенной царственности.
- Чего-то не хватает… - Задумчиво, словно разговаривая сама с собой, произнесла Медам.
Она не смотрела ни на кого, когда говорила.
- Осмелюсь спросить, чего именно, Медам? Что-то с алтарём? – Раболепно предположил Пётр.