- Это ли не доказательство того, что твой Господь на един? – Тяжело дыша от волнения, вымолвила Регина. – Я не допущу этого ужаса. Не допущу!
Она вновь направила ствол в сторону Марка, который похоже, добрался до места, где лежало оружие сектантов. Послышались характерные громкие хлопки, которые эхом раскатывались по лесу. Наталья явственно услышала свист пуль в полуметре от себя, и инстинктивно прижалась к шероховатому столбу всем телом, втянув голову в плечи. Что-то сильно и нестерпимо больно обожгло плечо, будто вылили ведро кипятка. Боль распространилась по всему телу колючими иголками. Наталья застонала от этой боли, рука будто бы стала не её, и каждое пульсирование сопровождалось нестерпимой болью. И она ощутила, как куртка намокла в области плеча чем-то густым и липким.
- На землю!! – Страшно закричал Пётр. – Всем на землю!
- Лежать! Лежать!! – Продолжал кричать он.
Марфа рухнула в траву, закрыв уши ладонями. Надя, как-то странно, неестественно, неловко крутнулась на месте, и упала, поджав под себя одну ногу. Принялась стонать, подвывая и дёргаться. Похоже, что Марк слишком переволновался и поспешил, открыв шальной огонь, он зацепил Наталью и Надю.
Пожилой, крупный садовник, спрятался за одну из сосен, залёг на землю. Лишь одна Медам продолжала невозмутимо стоять на своём месте. И только внезапная бледность выдавала её волнение. Беккер приблизилась к ней вплотную, резкими движениями свободной руки развернула её, загородившись как щитом. Марк прекратил огонь, понимая, что может задеть Медам. Беккер стояла, чуть согнув ноги в коленях, держа пистолет двумя руками.
- Прекрати огонь! – Прокричала она Марку. – Я всё равно успею уложить её, даже если ты попадёшь в меня. Бросай автомат!
Она сделала ещё пару прицельных выстрелов в сторону Марка, из-за спины Марковой, который залёг на землю. Но расстояние было слишком приличным.
- Маленькой девочкой я всегда удивлялась, почему моему отцу, как и другим давали оружие в качестве награды. – Задыхаясь от волнения и охватившего гнева, громко, так чтобы слышали все, произнесла Беккер. - Ведь наступил мир, и зачем нужно оружие? Отец мне ответил, что его давали не только тем, кто отличился в боях, но ещё и тем, в ком видели стража идей человечности и благородства. И не сомневались, что если этот страж и применит оружие, то оно будет направлено на устранение истинных врагов человечества.
Медам, повернув голову, презрительно усмехнулась.
- Ну и где же те, кто так считал? Они победили? Это была жалкая попытка противостоять нам. Довольно неумелая и примитивная.
Регина не ответила, понимая, что убеждённую в правоте своего зла, сектантку переубедить не удастся. Она беспокойно шарила взглядом, по всей видимости, ища противников. Марк с Петром затаились у озера, и наверное, сейчас держали её на прицеле, выжидая когда она выйдет из зоны поражения Медам. Садовник спрятался за сосной, не имея оружия, не представлял реальной опасности. Но куда подевался Василий и «бык», которые незаметно исчезли, когда началась стрельба? Наталья созерцала происходящее сквозь лёгкую пелену, возникшую у неё перед глазами и подобную слою полиэтиленовой плёнки.
Неожиданно Медам, словно по некоему негласному, доступному только ей сигналу, упала на землю. Регина неуклюже, развернулась назад держа в вытянутых руках свой старинный пистолет с вытянутым прямоугольным стволом. В тот самый момент раздался грохот выстрела. Беккер толкнуло картечью, отбросив в сторону. На животе у Регины расплывалось тёмно-бордовое пятно, от которого шла лёгкая, чуть заметная дымка. Одна рука покоилась на траве, другая по-прежнему продолжала сжимать рукоятку пистолета, словно отдавая дань памяти героическому отцу. Беккер силилась поднять голову, тяжело, хрипло дыша, но этого не получалось. Поняв, что это конец, Регина, бросила взгляд на Винторскую, дёрнулась, и голова женщины упала на сухую траву.
Где-то далеко, послышался шум лопастей вертолёта, который становился всё ближе. Завыли сирены полицейских машин и «скорых». Наталья подумала, что это с шоссе. Всё-таки, оно было далековато, и вряд ли они с Галиной смогли дойти… Соколова что-то кричала, и Наталья хотела повернуть голову, чтобы увидеть её, но не получалось. Винторскую покидали силы. Настолько, что она уже перестала чувствовать, как сильно давят верёвки на тело. Она, вообще, перестала его ощущать. Её кто-то стремился выдернуть из него. Вдруг, Наталья ощутила невероятную лёгкость, будто освободилась от чего-то тяжёлого, неудобного, тесного. Так бывает, когда приходя домой, снимаешь туфли, которые жмут. Только это ощущение было по всему телу.