Мастер смог бы завершить её причёску только к шести часам. Поэтому, с учётом того, что ей следовало ещё и заняться готовкой, продукты следовало купить заранее. В шесть Наталья, с причёской, которая плохо гармонировала с поношенным халатом и фартуком, уже стояла у плиты.
После разговора с Колмогоровой у неё остался неприятный осадок. Ангелина Фёдоровна посеяла в её голове тревожные, если не сказать, пугающие мысли. Какое отношение могла иметь Крутикова к тому, что произошло с завучем? Колмогорова обосновала это тем, что это дескать, не первый случай. Видимо, у неё был кто-то прямо или косвенно знакомый с Крутиковой или с её близким окружением.
Наталья задумчиво помешала уху, и зачерпнув поварёшкой попробовала на вкус. Она была уверена, что это домашняя уха обязательно должна понравиться Петру. Что ж, вкус вполне удовлетворял. Винторская добавила некоторых специй, дополняющих аромат рыбному бульону. Нет, определённо, получилось вполне. Наваристая, с характерной кислинкой, остротой. Не зря она так придирчиво выбирала эту судака. На второе она запланировала солянку с мясом в горшочках, запекаемых в духовке. Хотела было добавить туда ещё и грибов, но они меняли вкус квашеной капусты, снижая остроту.
Она так была увлечена готовкой, что забыла позвонить Петру в условленной время, и он набрал сам.
- Господи, Пётр! Я стою у плиты, всё это мешаю, пробую, и вылетело из головы, что я должна вам позвонить. – Наталья непринуждённо рассмеялась. – Вот ведь как бывает.
- Я почему так и подумал. – Весело ответил Пётр. – Что вы просто заканителились.
- У меня всё будет готово где-то через полчаса.
- Отлично. Я уже завершаю свой рабочий день. И весьма проголодался.
Назвав адрес, Наталья отключилась.
Пётр возник на пороге с дорогим букетом цветов. Как давно ей никто не дарил этих цветов. Родительские букеты, приуроченные к первому сентября и восьмому марта, в счёт не шли. Они были какими-то стандартными, что ли. Хотя, разумеется, и радовали глаз.
Она поднесла нос к лепесткам, и втянула ноздрями тонкий аромат цветов.
Пётр нахваливал уху, которую с его слов он не ел давно.
- Самая лучшая уха получается на рыбалке. – Заметила Винторская. – Я как-то разок пробовала. С домашней не сравнить. С головёшкой из костра, которую туда бросают.
- А я к своему стыду ни разу ухи на рыбалке не ел. – Пётр, досадливо скривив губы, покачал головой. – Да и на рыбалке-то давно не был. Может быть, с детства.
- У вас недалеко от дома, кажется речка. По навигатору видела. – Заметила Наталья. – Неужели не было желания как-нибудь сходить с удочкой?
- Было. – Вздохнул Пётр. – Но это не совсем речка. Это, как раз то самое озеро, о котором я рассказывал вам в прошлый раз. И находится оно в самом середине бора. Насколько мне известно, особо туда, наверное, никто и не ходит.
Неужели там, в этом самом бору, действительно пропадают люди. И Пётр не приукрашивал. Наталье в это верилось с трудом.
- Вообще, жить в таком сказочном месте, и не гулять по нему, по меньшей мере, странно. – Наталья скептически скривила губы желобком.
- Ну вот так… - Пётр развёл руками, и открыв горшочек, вдохнул ароматный пар из смеси тушёного мяса, распаренного картофеля, квашеной капусты с морковью. – Представляю, как это должно быть вкусно.
Наталья прибралась в кухне, стараясь придать обстановке максимум комфорта и уюта. Она повесила занавески, которые купила давно, но повесить которые всё «не доходили руки».
Пётр отметил её старания.
- Хорошо у вас. – Проговорил он, оглядывая кухню. – Уютно, мило. Не всегда уют можно достичь большими площадями. Скорее, наоборот.
Она благодарно кивнула на комплимент.
- Но, по-моему, вы чем-то обеспокоены. – Деликатно произнёс мужчина, бросив на Винторскую быстрый пронзительный взгляд. – Наташа, у вас всё хорошо?
Винторскую так и хотелось рассказать Петру о Крутиковой, завуче и странном рассказе Ангелины Фёдоровны. Кстати, он же мог даже знать об этой Крутиковой. Пётр вызывал доверие, но она почему-то колебалась.