- Но кому он сдался-то? Я наполовину его сожгла. – Винторская ничего не понимала, но напряжённое лицо Петра, серьёзность, с которой он всё это говорил, не могли не вызывать тревогу.
- Это говорит о том, что кто-то стремится удалить все улики. И… Я не хотел бы тебя расстраивать, но скорее всего, это достаточно мощное воздействие. Нас лишили возможности его нейтрализовать. Возможно, предполагали, что ты или кто-то из твоих близких, потом вернётся за пакетом, поняв что только выбросить его недостаточно. И забрали его.
Винторская медленно качала головой. Ей как-то с трудом верилось во всё, происходящее с ней, но отрицать действительность было глупо, какой бы она не была.
- Что мне делать? – Спросила она, откинув чёлку.
- Я должен подумать… - Медленно проговорил Пётр. – Пока не готов тебе что-то ответить.
- Но ты же, - Наташа с удивлением смотрела на Петра, - ты же, вроде верующий?
- И что?
- Разве верующие могут там что-то снимать. Порчи какие-то… Это же, вроде как грех считается. Нет?
- В противостоянии злу нет никакого греха. – Нахмурив брови, произнёс Пётр. – Я собираюсь попросить Господа о помощи тебе.
«Едва ли это поможет». – С сомнением и грустью подумала Наталья, но промолчала, не желая как-то обижать Петра.
- Надо искать бабку какую-то? – Скептически спросила она.
- Не надо никаких бабок. – Пётр допил свой чай, и скрестив пальцы в замок, положил руки на стол. – Никого не ищи. Я постараюсь тебе помочь. Но, Наташа, пожалуйста, не надо никаких бабок. Они могут взять за свои услуги тем, что тебе дорого, и ты даже не узнаешь об этом.
- Да я и не собиралась. – Наталья невесело усмехнулась. – Мне просто показалось, что это ты хочешь предложить такое решение.
Вздохнув, Пётр замолчал. Они так и сидели в тишине какое-то время. Лишь мерное тиканье часов на стене, которые остались Винторской от родителей, и она категорически не хотела их выбрасывать, нарушало гнетущую тишину.
- Это могла быть Крутиковой проделка? – Прервала молчание Наташа. – Она звонила сегодня. Я сегодня удалила с урока её сына, и он видимо, пожаловался.
- Могло. – Пётр кивнул. – Но не стоит зацикливаться на конкретном человеке. Бывает, что думаешь на одного, а выходит, что виноват другой. Ни разу не сталкивалась с подобными случаями?
Наташа, скривив губы желобком, покачала головой.
- Не знаю. Не задумывалась об этом как-то. Да у меня и конфликтов-то не было не с кем. У меня со всеми одинаково ровные отношения.
Винторская нервно дёрнула плечами, и поёжилась. Нет, то что происходило с ней сейчас, это случилось впервые. Это пугало, создавая ощущение того, что она прикоснулась к чему-то неведомому.
- Мы не всегда виноваты в том, что происходит с нами. – Пётр взял её ладони в свои, и она ощутила их шероховатое тепло. – Зло никогда не дремлет, и постоянно ищет новых жертв.
Наташа почему-то вздрогнула от этих слов.
- Не надо пугаться. – Тихо проговорил он ей, ободряюще улыбнувшись. – Давай, я завтра тебе позвоню. И скажу, что надо сделать, чтобы успокоиться. Хорошо?
- У меня машина сегодня сломалась. – Жалобно проговорила Наташа. – Это могут быть звенья одной цепи, как думаешь?
- Вероятно. – Ответил Пётр, поднимаясь с кухонного диванчика.
Она пошла проводить Петра, и тот обнял её на прощание, и поцеловал в щеку.
- Я сделаю всё, чтобы помешать тому, кто желает тебе зла. – Прошептал он. – Знай это.
* * *
Ангелина Фёдоровна позвонила спустя полчаса после того, как Пётр уехал.
- Наташа, - произнесла она дрожащим, каким-то странным, будто звенящим голосом, - Наташа, Регина Григорьевна ушла…
И Винторская поняла откуда у Колмогоровой такой тембр голоса. Она едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.
- Я поняла. - Выдавила Наталья. – Не выкарабкалась, значит.
- Нет.
- Вынос будет из школы, послезавтра. – Чуть помолчав, добавила Ангелина Фёдоровна. – В двенадцать проводим. Уроки отменим на это время, естественно. Так что, продумывай, когда проведёшь, чтобы от программы не отклоняться.
- Да, хорошо. – Прошелестела Наталья, чувствуя, как в горле встал неприятный ком. – Я продумаю.