Со станции технического обслуживания пришло унылое сообщение, что её машина пока не готова. Следом она прочитала сообщение от Петра.
«Наташенька, не падай духом. Мама сказала, что тяжеловато, но можно решить. И многое будет зависеть от тебя самой. Но это не трудно быть собой».
«Наташенька», когда последний раз её называл именно так? Если только Ангелина Фёдоровна, но та любила называть так многих, в уменьшительно-ласкательной форме. Она и Заводчикову порой называла Ларонька, и по всей видимости, это было просто маркером настроения Колмогоровой.
Но чтобы её так называл мужчина… Наталья мысленно хмыкнула, и горько улыбнулась. Да нет же, никто так и не называл с тех пор, как ушли родители. И это было впервые. Наталья вновь почувствовала себя ребёнком, защищённым от злого окружающего мира, предупреждённым от зла, желанным. Наверное, в этом и есть смысл отношений – любовь. И неважно от кого она исходит. От родителей, или от партнёра по жизни. Она универсальна. Наталья почувствовала, как заслезились глаза.
Винторская несколько раз моргнула, тем не менее, понимая, что на это могут обратить внимание физрук Антон с его воздыхательницей, устремила взгляд на раскрытую тетрадь. Чья же ей сейчас попалась тетрадь, кстати? Олеси Тяпуниной. Умная девочка, причём понимание литературных произведений, давалось ей без особого труда. Она слушала её, Винторскую, и через некоторое время, её взгляд затухал. Эта «эмо» понимала, что хотела донести до учеников Наталья, её видение, как учителя. Но у Тяпуниной было своё мнение, которое она не хотела или не решалась озвучивать, когда Винторская спрашивала её. Нет, она не хотела быть «как все», подчёркивая это одеждой и поведением. Но, в то же время, боялась заявлять открыто о том, что думает о произведениях того или иного писателя. Боялась быть непонятой, отойти от принятых стереотипов, может быть, разочаровать преподавателя. Она была, словно рано повзрослевшая, эта Олеся. Хотя, мальчика у неё и не было. Возможно, что для неё это не являлось главным, что только подчёркивало её ранее взросление.
Но, как подсказывал опыт работы учителем, для раннего взросления ребёнка нужен вполне определённый психологический толчок, импульс, источником которого является взрослый человек. Как правило, после такого толчка, ребёнок либо замедляет своё развитие, подавленный страхом, что это снова может повториться. Либо начинает рано взрослеть. С Олесей, похоже, произошло второе.
Вот зачем-то она выделила в словах вот некоторые буквы прописными. Зачем? И ведь, не скажешь, что эти буквы заглавные. Но, она-то, учитель русского языка, это хорошо видит. Как и то, что они выделены специально в общем тексте диктанта. Ну, вот что это такое… «Б», ну совершенно понятно, что это не строчная буква. Ученица даже чуть, едва заметно, изменила наклон. Потом, вот ещё «У». Опять можно заметить. Ещё… «Д». Мягкий знак со слишком высокой вертикальной палкой. Что это? «БУДЬ», что ли?
Наталья напрягла зрение, вглядываясь в текст. Ещё раз перечитала его, написанный безупречным почерком, с выделением всех запятых. Точно, «БУДЬ». Да что же это? Наталья продолжила проверку диктанта Тяпуниной. Она просмотрела только одну треть текста. Дальше… Дальше «О», потом «С», затем «Т». Нет, определённо, это неспроста. Снова «О», после двух строчек в слове «понимание», совершенно отчётливо выделено «Р». Вот это «Р», ну явно же, что прописная буква. Опять «О». Нет, ей Наталье Винторской ничего не кажется. Очевидно, что вырисовывалось «БУДЬ ОСТОРОЖНА». Но что это? Предупреждение, сигнал? Почерк Тяпуниной был замысловат, этого нельзя было отрицать. И, по правде говоря, эти буквы можно было принять за витиеватость, стремление выделиться молча, пусть почерком, но, чтобы учитель знал, что она не такая как все. Но нет, же. Вот здесь, и «Т», и «Р» совершенно нормальные, как и по всему тексту. Но не в некоторых местах Олеся делала их другими совершенно осознанно.
От чего этот, ещё совсем ребёнок мог предупреждать взрослую женщину, своего педагога, классного руководителя? Что она могла знать? От нахлынувшего возбуждения Винторская потёрла свой носик. Это было трудно объяснить. Но как ей воспринимать вот это? В будущем будет ещё хуже, или всё настолько плохо сейчас? Может, стоит поговорить с Тяпуниной? Но ведь, не скажет ничего, даже если и знает что-то. Ответит, что ей Наталье Викторовне показалось, и буквы как буквы. Это же не каракули, не буквы из другого языка. Более того, разборчивы и красивы. А то что где-то палка выше, где-то ниже, то она Тяпунина не автомат, и не компьютер, чтобы везде ровно выходило. Вот так и ответит. А дальше уж домысливай сама.