Наталья отвернулась, сглотнув подступивший к горлу комок. Нет, у неё такого в семье не было. Ни в коем случае, а она и не знала, что такое может быть вообще. И узнала-то только тогда, когда самой пора бы бабушкой становиться. И зря, зря её оберегали родители. Поздно она, тётка Наталья стала взрослеть. Ох, поздно.
Ощущение тревоги не уходило, и Наталья, почувствовав это впервые после ухода родителей, осознала насколько она одинока. Ей не с кем было поделиться своими переживаниями, излить душу. Ирина Маркова? Нет, однозначно, ей она бы точно не стала рассказывать о своих переживаниях. Да и чем могла помочь ей Ирина, вечно сама ищущая как бы прожить за счёт других. А других подруг или друзей у неё не было. Наталья невольно вспомнила про утреннюю встречу с Тугушевой, и чувство обиды вернулось.
Она достала смартфон, нашла номер Натальи, и удалила его. Урок подходил к концу, затем следовало ехать на похороны Регины Григорьевны. Винторская, с горечью качнула головой, вспомнив завуча. Высокая, статная тётка, эдакая «гренадёрша» в юбке, длинноногая. И так рано ушла. Что у неё переживаний не было за время работы в школе. Но нет же. Крутикова… Неужели, это повлияло? Но она-то, Наталья-то в чём здесь виновата? Что люди такие злые и мстительные? Да, конечно, это всё она.
Старшеклассники стали покидать класс, едва заслышав звонок. Наталья нашла взглядом Тяпунину.
- Олеся, задержись. – Тоном, не терпящим возражения, громко проговорила она.
От её слов обернулись пара девочек, которые с сочувствием посмотрели на Тяпунину, и двинулись к выходу.
Олеся подошла к учительскому столу, подняв взгляд своих подведённых глаз к потолку. То ли стараясь скрыть стеснение, то ли выражая своё недовольство.
- Олеся, а что это такое? – Винторская раскрыла её тетрадь, и взглядом указала на текст.
- Только не надо прикидываться, что не знаешь, и делать из меня дуру. – Предупредила она.
- Я не прикидываюсь. – В глазах девочки появилось что-то похожее на испуг. – Но не понимаю, какие ко мне претензии.
- Почему некоторые буквы, которые должны быть строчными, ты выделила как прописные. – Буквально прошипела Винторская. – Что бы это значило, а?
Тяпунина нервно дёрнула продолговатым туловищем подростка.
- Ну, знаете, Наталья Викторовна. Ну… как вам сказать… Ну, бывает, когда пишешь, хочется написать более красиво, что ли. Ну, вот смотрите, вот я над буквой «т» поставила как ма-ааленькую волнистую чёрточку. Ну, красиво же… Ну, что-то вроде этого.
«Нет, ничего она не скажет, даже если и знает. А если бы не знала, с чего бы ей писать? - Решила Наталья. – Может быть, стоит попробовать другую методику?»
- Олеся, - Винторская смягчила тон, украдкой взглянув на часы, ей не хотелось опаздывать к месту общего сбора, - ну ты сама посмотри… Ты хотела меня предупредить, верно, ведь? Сложи буквы. Видишь, что получается?
Тяпунина вновь подняла глаза к потолку, и Наталья поняла, что она ничего не добьётся.
- Если это предупреждение, то спасибо. – Сухо бросила она, повернув голову к окну. – Если угроза, то неумно и вульгарно.
Поняв, что разговор завершён, Тяпунина, тихо развернулась, и устремилась к выходу. Словно стремясь сбежать с кабинета.
- Это шутка. – Обернувшись, проговорила Олеся, перешагнув порог.
Глава 11
Глава 11
До отправки похоронной «газели» оставалось ещё пару часов, и один урок по русскому языку, на который у Натальи был запланирован диктант. Возвращаться в учительскую не было никакого желания. Она бы попила сейчас чаю, но наверное, в одиночестве. Поэтому, пока потерпит. А дальше будь как будет.
Этот класс был младше на год того, где Винторская была классной руководительницей. Ребята были спокойные, критичных взаимоотношений или конфликтов, насколько она знала, среди учеников не было. Да и пререкания с педагогом случались редко. Она не помнила, чтобы когда-то повышала голос на них.