Наталья взяла смартфон и принялась искать цветочные магазины, чтобы сделать заказ траурного букета. Вчера она не подумала об этом, шокированная печальной новостью. Как ей показалось, выбор был невелик. Сложно траурное назвать красивым полноценно. Красота должна радовать, ей следует наслаждаться. Здесь же, как ни старайся флорист, собирающий венок или плотник, изготавливающий домовину. Но его изделие всегда несёт в себе печать боли и горя, а разве это может радовать?
Ученики вошли в класс и стали рассаживаться по партам. Винторская с напускным равнодушием наблюдала за ними. Неужели, и эти тоже что-то «выкинут»? Типа, «БУДЬ ОСТОРОЖНА».
Диктант проходил обыденно. В классе стояла тишина, и Винторская слышала лишь свой голос. Как и положено она ходила между партами, изредка заглядывая в тетради. Впрочем, скорее, это было по привычке. Чуда не случалось, «троечник» не мог написать на «отлично», не списав у соседа. И если это происходило, то на следующем уроке он оказывался у доски с просьбой учителя подтвердить свою «пятёрку». Случалось, наоборот, когда «отличник» мог внезапно допустить досадную ошибку, написав не ту букву, при прекрасно расставленных запятых.
На смартфон пришло уведомление о том, что курьер принёс сделанный ей заказ. Написав, что его можно оставить на вахте, Винторская продолжила диктант.
После контрольной ещё оставалось времени на решение пары упражнений по пунктуации и выдачи домашнего задания.
Завершив урок, собрав тетради и журнал, Наталья направилась в учительскую. Часть коллег уже выходила, это была Колмогорова, молчаливый историк, который всегда сидел в своём кабинете, но сейчас зашёл в учительскую, Лариса Заводчикова и молодая, после пединститута, почти девочка Марина Винзер.
Как и предполагала Наталья, провожать Регину Григорьевну поехали не все. У большинства были ещё уроки. Это у неё, надо же, случилось так, что на сегодня пришлось всего два. Наталья задержалась на вахте, и пока забирала букет, её коллеги расселись в маршрутке, и похоже ожидали только её.
Колмогорова восседала на сиденье возле входа, и Наталья почувствовал её неодобрительный взгляд ещё из окна. Насупленная Ангелина Фёдоровна, в каком-то пушистом сером берете, и такого же цвета пальто-халате, напоминала гигантского воробья, усевшегося на жердочке.
«Газель» резко тронулась, когда Наталья ещё не успела сесть. Она едва ухватилась за ручку сиденья, чувствуя, что сломался ноготь. Букет выпал у неё из руки. Винторская бросила непонимающий взгляд на водителя, но промолчала. В самом деле, не кричать же на весь салон о том, что он идиот. От её взгляда не укрылось, как на лице Ангелины Фёдоровны промелькнула лёгкая улыбка удовлетворения, от которой та, по всей видимости, не могла сдержаться.
Регина Григорьевна жила в «сталинке» вместе с матерью. На удивление Натальи, мама завуча оказалась сухонькой, небольшого роста сутуловатой старушкой с живым ясным взглядом синих глаз. Она будто и не плакала, лишь отречённость на лице.
Похоже Беккер своим ростом и конституцией пошла в отца, который воевал в Великую Отечественную на Ленинградском фронте, после был высокопоставленным офицером, работал при штабе какого-то там округа, и умер несколько лет тому назад. У отца Регины, по рассказам Колмогоровой, даже был наградной пистолет, который завуч то ли сдала в музей, то ли «потеряла». Регина была третьим и поздним ребёнком. Двое старших умерли во время войны.
В квартире пахло цветами с примесью чего-то отвратительно сладковатого, от которого подташнивало, и ладаном. Родственников Регины, Наталья не заметила, кроме такой же высокой, эмоциональной тётки, которая по разговорам была двоюродной сестрой. Может быть потому, что семья Беккер были из другого города, и те не успели приехать.
Завуч лежала в небольшой комнате, которая, по всей видимости, являлась её кабинетом, с закрытой дверью. Гроб был простым, и показался Наталье каким-то огромным. Сама Регина Григорьевна, как это бывает в таких случаях, не была похожа саму на себя. Но всё же, это была она. Винторская постояла у тела чуть больше, чем другие коллеги. Ведь это она и Колмогорова являлись её наставницами после её прихода в школу. Они прививали ей навыки учителя, развивали как личность, поначалу контролируя чуть ли не каждый её шаг. И делали это умело, а поправляли тактично. Перед глазами пролетело несколько эпизодов, за которые она, Винторская была благодарна Регине Григорьевне. И поэтому она всегда будет в её сердце.