Наталья кивнула головой, чувствуя, как к горлу вновь подступил предательский комок.
- Но это не Господь испытывает вас на смирение, как ошибочно предполагают многие, и терпят лишения и мучения в своей жизни. Это атакует дьявол, который разглядел в вас частицу Господа. Поэтому и издевается над вами. Он ненавидит эту частицу, которая в вас, так же, как ненавидит Творца, поэтому столь жестоко и мучает вас.
Марфа вновь отвернула голову.
- Многие, очень многие терпят, полагая, что тем самым угождают Господу, но давление усиливается, когда нет сопротивления. И это величайшая ошибка. И доходит до того, что люди, так же, как и вы, оказавшиеся объектом травли, уже и не знают, что делать им в этом земном аду. Но задача сохранить эту частицу в себе. Не дать ей умереть. Ведь она, и есть то самое оружие, которого так боится нечистый. Надо всего лишь уметь ей пользоваться. И тогда он отстанет. Нужно, чтобы эта частица, - Марфа свела пальцы в щепоть, - попросила помощи у него, дала ему знать, призвала.
- Теперь, - произнесла Марфа после непродолжительной паузы, - перед тем, как пойти в молельную комнату, вам нужно мысленно прочитать эту молитву. Слова написаны по-русски, но это другой язык. Важно правильно проговорить их. Поэтому сначала прочитайте про себя, но не вслух.
Марфа извлекла из кармана юбки, который не был заметен в многочисленных складках, сложенный вчетверо листок бумаги, протянула его Наталье.
- Заучивать наизусть не надо. Но надо чётко проговаривать слова. Поэтому следует подготовиться. – Пояснила она.
Винторская развернула листок и принялась читать текст. Что же это был за язык? То что, не древнеславянский или церковный, это точно. Наталья было зашевелила губами, но Марфа с деликатной улыбкой, тронула её за руку.
- Не вслух. – Вкрадчиво попросила она Марфа. – Вслух будете перед иконой.
Текст нельзя было назвать слишком длинным. Он умещался на одной странице. Но язык… Неужели, «эсперанто». Да быть такого не может. Вероятно, что какой-нибудь, арамейский? Или идиш? Вполне может быть.
- А что это за язык? – Спросила она, подняв глаза на Марфу.
Та покачала головой.
- Я не знаю, как он называется. Но этот язык слышит Господь, и нам этого достаточно. Не спешите, обратите внимание на ударения. Я специально их расставила.
- Вижу. – Ответила Наталья.
- Я выйду, чтобы не мешать вам сосредоточиться. – Проговорила Марфа. – Когда будете готовы, выходите из комнаты. Я буду поблизости, услышу и подойду к вам.
С этим словами, женщина поднялась, и шурша юбкой, вышла.
Определённо, чтобы прочитать все эти чужеродные, мудрёные слова без запинки, ей требовалось ещё поработать с текстом. Наталье понадобилось порядка пятнадцати минут, прежде чем она стала уверена в себе. Затем Винторская вышла в коридор, и увидела, как из другой двери появилась Марфа.
Не говоря ни слова, она провела её в соседнюю комнату, которая судя по всему и являлась молельной. В ней не было окон. На стенах висели несколько древних икон, с которых на Наталью своими строгими ликами взирали бородатые старцы. По виду они напоминали монахов. На чёрных хламидах некоторых были то ли ленты, то ли широкие лацканы с какими-то ни то буквами, ни то знаками. Это немного отпугивало.
На лицах была свойственная строгость взгляда, величественность. Винторской не помнила уж, и когда она последний раз была в церкви. Наверное, в подростковом возрасте. Впрочем нет, студенткой. Её затащила однокурсница перед экзаменом, и буквально принудила помолиться, и поставить свечу. Это и оттолкнуло тогда Наталью от религии. Навязчивость однокурсницы, граничащее с давлением. Иконы, как она помнила, не произвели на неё впечатления.
В отличие от картин, она не увидела в них стремления к совершенству прорисовки деталей.
Марфа подвела её к достаточно большой, в половину человеческого роста, иконе с изображением сидящего святого, облачённого во что-то светлое. Одна рука его была поднята, будто в благословении, в другой он держал старинную книгу с застёжкой, похожей на тех, которые были на фолиантах в её библиотеке.