- Здесь. – Тихо, с благоговением проговорила Марфа, поджав губы. – Читайте.
Наталья развернула бумагу, и с некоторым смятением стала читать, ставший более-менее узнаваемым, текст. Она старательно проговаривала слова, подразумевая, что это может повлиять на результат.
Прочитав один раз, она вопросительно посмотрела на Марфу, стоявшую чуть позади неё.
- Продолжайте. – Она доверительно прикрыла веки. – Я скажу, когда хватит.
Винторская уже не помнила сколько раз ей пришлось прочитать текст, прежде чем Марфа остановила её. После нескольких прочтений Наталья стала читать как заведённая. В голове не было ничего кроме выученного наизусть текста. Она вдруг почувствовала, что её голос стал стал меняться. Стал каким-то хриплым, вибрирующим в горле. Будто вовсе и не она читала, а кто-то другой. Наталья ощущала себя словно в экстазе. Её голова непроизвольно стала описывать дугу вокруг туловища. Движения становились всё сильнее и сильнее, а слова молитвы слились во что-то единое.
- Достаточно. – Марфа по своему обыкновению мягко прикоснулась к её руке. Забрала листок.
- Положите монету возле иконы. – Проговорила она. – Вон в то блюдце. Любую, которая есть у вас.
Наталья машинально сунула руку в карман, нащупав по всей видимости, пятирублёвую монету, и положила её в медное блюдце.
Вопросительно посмотрела на Марфу. Винторская чувствовала себя как будто резко проснулась, и ещё не отошла ото сна. Голова была тяжёлой, перед глазами стояла лёгкая пелена.
- Вас отвезут домой. – Проговорила женщина.
- Не говорите ничего. – Она предупредительно подняла обе ладони. – Вам нельзя ни с кем разговаривать до завтрашнего утра. Это важно.
- У входа вас будет ждать машина. Не отвечайте на телефонные звонки, и старайтесь как можно быстрее попасть домой, как только вас подвезут к подъезду. В противном случае, молитва не только не возымеет действие, но оно может быть направлено против вас. Уясните это твёрдо, и это поможет выдержать обет.
Ободряюще улыбнувшись, Марфа подошла к двери, и открыла её.
- Ступайте во двор, вас ждёт машина. Адрес водителю известен. Ступайте.
Винторская прошла просторный холл, спустилась во двор, где возле круглого бассейна, увидела уже знакомый серый «седан». Она быстрым шагом подошла к машине, открыла дверцу, и села на заднее сиденье. Водитель, ни говоря ни слова, тронул автомобиль с места. По всей видимости, этот мужчина был либо отцом Петра, мужем Марфы, либо садовником, или помощником по хозяйству. Он остановил машину возле подъезда Винторской, повернув голову, уставился в окно. Наверное, он был знаком с правилами, или предупреждён, потому что за время поездки не проронил ни слова.
Наталья выскользнула с сиденья, и сдержавшись от слов благодарности, прямиком направилась к подъезду. Соседка, этажом ниже, тётя Зина, пожилая, маленького роста, но с не по возрасту прямой спиной, интеллигентная старушка, эвакуированная в их город ребёнком из блокадного Ленинграда, стояла в ожидании лифта. Наталья, заметив её, проследовала мимо, решив подняться на свой этаж по лестнице.
- Здрасьте. – По своему обыкновению поприветствовала её тётя Зина, и проводила, не ответившую на приветствие Наталью, удивлённо-обиженным взглядом.
Винторская широкими, через ступеньку шагами, преодолевала марши, и на четвёртом этаже вновь столкнулась с выходившей из лифта тётей Зиной. Та бросила на неё удивлённый взгляд круглых серых глаз, обиженно шмыгнула носом, но ничего не сказала.
Наталья вошла в квартиру, стянула туфли, ветровку, прошла в кухню. Почему-то очень хотелось пить, и она, набирая из крана один за другим бокалы, опустошала их. Утолив жажду, она прошла в комнату, сняла кофту и юбку, накинула халат, и улеглась на кровать, которая показалась ей невероятно мягкой. Полежав минут пятнадцать, чувствуя, что засыпает, она отключила смартфон, и провалилась в сон. По всей видимости, сказалась бессонная ночь и постоянный стресс.
* * *
Машину доставили прямо к подъезду, несмотря на слишком раннее утро. Не было ещё и половины седьмого как пришло сообщение, что её отремонтированное авто ожидает свою владелицу возле подъезда. Винторская проспала весь оставшийся день, и всю ночь, даже не проснувшись, чтобы переодеться в пижаму.
Чистая, даже на колёсах не было грязи, будто к её дому автомобиль перегоняли по какому-то туннелю.