Регина Григорьевна выхватила у неё из рук учительскую поклажу, и провела в свой кабинет. Налила из кулера воды в шикарный бокал с замысловатой картиной.
- Сядь. – После того, как Наталья выпила, приказала Регина. – Из-за учеников так расстраиваться.
Она с укором посмотрела на неё.
- Никогда тебя такой не видела.
- Да нет… нет. С учениками всё нормально. – Наконец-то выдавила Винторская, не сводя взгляда с Регины Григорьевны.
Они так и смотрели друг на друга, какое-то время.
- Ты не беременна случаем. – Понизив голос, спросила завуч. – Извини, конечно, за такую бестактность. – Она прижала к груди белую крупную кисть с длинными пальцами аристократки.
- Нет. – Винторская почувствовала, как её забила мелкая дрожь.
А Регина, что-то озабоченно бормоча, принялась рыться в ящиках своего стола. Потом нашла какие-то таблетки, судя по всему, успокоительные, и не терпящим возражение жестом, протянула Натальи три штуки.
- Пей.
- А теперь рассказывай, что с тобой.
Винторская понимала, что если она расскажет живой завучу о её похоронах, то как минимум, её отстранят от занятий, а как максимум вызовут «скорую», которая отвезёт её в психиатрическую лечебницу.
Нет, что бы не произошло, она ничего не будет говорить. По крайней мере, пока.
- Ничего. – Пробормотала Винторская. – Ничего особенного. Просто вспомнила кое-что.
- Ох, какие мы впечатлительные, Господи, Боже мой. – Регина Григорьевна всплеснула руками. – «Вспомнила кое-что». Ну, что ты вспомнила, я расспрашивать не буду, хотя и очень интересно.
Она бросила на Наталью неодобрительный взгляд, и принялась хлопотать возле кофе-машины, которая вскоре заворчала, наполняя кабинет завуча специфическим ароматом.
- У тебя ещё уроки есть сегодня? – Деловито спросила Беккер, закусив нижнюю губу.
Винторская отрицательно покачала головой.
- Тебе бы коньячку хлопнуть рюмку. Помогает.
- Я за рулём. Да, нормально всё, Регина Григорьевна. Нормально…
Наталья пристально наблюдала за завучем. Неужели, то что произошло позавчера, было розыгрышем? Если это так, то Регина, всё равно каким-то образом, выдаст себя. Да и другие тоже. Нужно просто наблюдать, наблюдать, но не показывать виду.
Если допустить, что это была не Регина Григорьевна? Тогда кто?
- Я, собственно, с тобой поговорить хотела…. – Регина с сомнением посмотрела на Винторскую, словно колеблясь, стоит ли заводить разговор.
- Ты к серьёзному разговору готова?
Наталья кивнула головой. Может быть, сейчас всё прояснится. Хотя, не похоже. Если бы Беккер знала обо всём, она бы не реагировала так на её оцепенение.
- По расписанию у тебя уроков на сегодня больше нет. – Заметила завуч. – Да и кружков, вроде никаких не намечается.
Наталья снова кивнула.
- Видишь ли Наталья Викторовна, решила я в учителя вернуться. – Регина многозначительно посмотрела на Винторскую. – У мамы моей альцгеймер начался. – Она сокрушённо покачала головой. – Не знаю, может слышала, кто-нибудь из коллег рассказывал. Не знаю. Уже полгода как. То узнаёт, то нет, то куда-то всё «домой собирается». Страшно это всё. Очень страшно. И больно от того, что никак на ситуацию повлиять не можешь.
У её мамы альцгеймер? Наталья вспомнила небольшого роста старушку с печальным, но осмысленным взглядом, которая, не смотря на возраст, вполне бодро передвигалась, адекватно разговаривала. Нет, больные альцгеймером уж точно так себя не ведут.
- Ну вот… - В голубых глазах Регины Григорьевны промелькнула тоска. – Сиделку наняла, конечно. Тётка приезжает каждую неделю, на день. Сестра её родная.
«А может быть, у Регины была очень похожая на неё сестра?» - Промелькнула мысль.
- И стыдно мне перед ней. – Болезненно поморщившись, продолжила завуч. – Что время не могу родной матери уделить. И хоть, не говорит, но кто её знает, может думает. Поэтому поговорила я с директрисой нашей по этому поводу. Решила, что если с завуча уйду, то мне полегче будет. Ну, сама понимаешь, со временем. Аглая Михайловна сказала, ищи мол, замену.
Регина многозначительно посмотрела на Винторскую.