- Да, в некотором роде. – Ответила Винторская. – Это ужасно.
- Ужасно, но это жизнь. И это нормально, что каждый из детей рано или поздно, в том или ином варианте, проходит через это. – Раздорова пожала плечами. – Регина Григорьевна прекрасный специалист, и результаты её работы, все видят. – Она глубоко, почти по-мужски, затянулась сигаретой. – Поэтому, поскольку я работаю у вас не так давно, то решила, что будет вполне справедливым, если она сама сделает выбор.
Аглая Михайловна бросила на Наталью быстрый взгляд. Сделала паузу, изящно стряхивая пепел в пепельницу, в виде какого-то распластавшегося льва с настолько утрированной гривой, что казалось, что его голова купается в волнах.
- У вас был разговор? – Осведомилась Раздорова.
- Да, мы общались на эту тему. Это несколько неожиданно. – Винторская слегка нахмурилась.
За всю свою педагогическую деятельность, она никогда даже и не помышляла о какой-то административной должности, нарушая негласный закон «плох тот солдат, который не мечтает стать генералом». Нет, ей нравилась именно то, чем она занимается. Причём углублённо, вкладывая душу, анализируя результат.
- Ну, кого? – Вопрошала Аглая. – Математичку?
Задумавшись, она утвердительно кивнула.
- Ну, да. Строга, умна и ответственна. Умеет себя подать и поставить. Рациональна, одним словом. Но она в науке вся. Она же кроме как о своём предмете, и говорить ни о чём больше не может. Просто не может и всё. Наталья Петровна, ну повёрнута она на науке. Ты в курсе, что она ещё и в техническом университете преподаёт на половины ставки доцента?
- Знаю, она как-то говорила об этом.
- Ну, вот… Это Перельман в юбке. Говорит, что математика затягивает. И я не стала даже предлагать, потому что уверена, что она откажется. И у меня сложилось впечатление, что после защиты кандидатской, она устремится туда, в политех. Докторскую писать, монографии там, всякие. Не иначе. Здесь, как мне кажется, она временно. Нет, как педагогом я ей очень довольна. Она и кружки ведёт, и дополнительные занятия для отстающих организовала. И на олимпиадах наши ученики призовые места занимают. Но она не завуч. – С сожалением резюмировала Раздорова, пожав плечами.
- Биологичка? – Продолжила она свои рассуждения. – Можно было бы. Да. Есть стремление и предпосылки к административной работе. Но… молода же. Опыта ноль. А недавно отчубучила ещё. Выложила фотки в соцсетях с отдыха. Ну это как? Под пальмами она там, в купальнике. Я понимаю, что у тебя фигура и молодость, и красота. Но ты в первую очередь – учитель, а не фотомодель. Тогда не надо было идти в школу работать, если ты так к себе неравнодушна. Извини меня, ты ведёшь уроки у подростков, у которых период полового созревания. И если ты это не понимаешь, - директриса развела руками, отчего серая трубочка пепла с её сигареты свалилась на пол, - то тогда какая ты завуч?
Аглая нервными движениями затушила окурок.
- Географичка? Ну, не живёт она ради работы. Чуть уроки закончились, и сразу домой. Мне кажется, у неё одно желание. Как бы побыстрее до пенсии доработать, и на работу не ходить. Есть такие люди, и они по-своему правы. Получают удовольствие от отдыха. От жизни. А сколько мы её подменяли, когда она на свои «больничные» уходила. Заболела, и как хотите. Закон на её стороне. Ищите подмену, делайте что хотите. Я болею, и всё тут.
Раздорова взглянула на Наталью, явно ища поддержки, и та в знак солидарности покивала.
- Поэтому, вот вам обоснование и моего выбора тоже, Наталья Викторовна.
- Аглая Михайловна, - Наталья деликатно кашлянула, - возможно в будущем, я буду планировать ребёнка, семью. – Проговорила она. – Не уверена, что это в положительном ключе повлияет на мои обязанности. Вот, что меня смущает.
Раздорова ободряюще улыбнулась.
- Господи, да кто из нас, из женщин не планировал ребёнка и семью? Вы знаете таких? Открою вам «секрет Полишенеля», даже самые отъявленные феминистки, и самые что ни есть эмансипированные особы, планируют детей и семью, если таковых не имеют. И это, на самом деле, не наше желание, а природная потребность. Это на уровне подсознания, и как бы не хорохориться, всё равно, это не спрячешь. Это, как у мужчин мысли о сексе, какого бы он порядочного из себя не строил. И если хотите, это волеизъявление Создателя. Веками доказано, что бороться с этим бессмысленно, если не сказать, что грешно.