- Да, знаю. – Пробормотала Наталья, подавив вздох. – Вчера только виделись.
- Суть моего звонка она вам изложила? – После непродолжительной паузы осведомился мужчина.
- Изложила. – Уже не скрывая вздоха, произнесла Винторская.
«Сводница. – С некоторой долей презрения подумала она о Ирине. – Всё-таки, дала мой номер».
- Тогда позвольте поинтересоваться, какую кухню вы предпочитаете? Это я как предисловие к выбору ресторана? – Учтиво спросил незнакомец.
Нет, определённо, он был воспитан. Но ещё немного таких вот рафинированных фраз, и она примет это за слащавость.
- Ой, - стараясь скрыть раздражение, вздохнула Наталья, - если честно, то домашнюю. Готовить люблю больше, чем есть.
Ей почему-то не хотелось кокетничать, и уж тем более, тащиться в какой-нибудь ресторан. И вообще, сегодня у неё по-своему, «светский» вечер. И никто ей не нужен для компании.
- Да вы что! – Воскликнул Пётр. – Ну, надо же… Я тоже.
- Там не поговорить по душам. Ничего. – Добавил он.
- Вот-вот. – Поддержала его Наталья. – Такое ощущение, что все подслушивают.
На какое-то мгновенье ей показалось, что по ту сторону трубки читают её мысли.
- Что ж… - Вздохнул Пётр. – Вы поистине незаурядная женщина.
- Могу пригласить вас на свои кулинарные шедевры? – Спросил он после непродолжительной паузы.
- Так вы умеете готовить? – Изумилась Винторская.
- И причём, также как и вы, больше чем пробовать. Наедаюсь в процессе приготовления блюда так, что потом, когда оно готово, есть уже не хочется.
- Хм… - Наталья задумчиво накручивала локон на палец. – Не знаю… - Она взглянула на часы.
Ведь так хотелось полежать сегодня в ванной, заполненной пенкой. Почитать что-нибудь модное в тишине с задёрнутыми шторами. Сварить кофе, и обязательно добавить в него мороженого. Нет, сегодня она не в том настроении, чтобы пробовать чью-то стряпню. И нет желания заморачиваться насчёт поездки незнамо куда.
- Давайте, так, - предложил мужчина, - как только вам будет лень или некогда возиться на кухне, вы позвоните мне. Я что-нибудь приготовлю, и угощу вас. Если вам понравится, то, когда захочется готовить вам, я не откажусь от вашего предложения.
- Если вы сочтёте его уместным. – Чуть помолчав, добавил он.
«Хм, хитрец какой». – Мысленно усмехнувшись, подумала Наталья.
- Хорошо, - ответила она, - сегодня я вполне сыта. Может быть, завтра… или послезавтра.
- Отлично. – Отозвался баритон. – Тогда, звоните. Кстати, меня зовут Пётр. Прошу простить великодушно, что не представился сразу.
Неожиданно в кухне мигнул свет, и Наталья подумала, что кто-то подмигивает ей.
А что, может быть, и в самом деле, нагрянуть в гости. Хотя бы, завтра. Говорят, лучшие повара – это мужчины. Почему бы и нет. Может быть, и человек-то, неплохой. По крайней мере, воспитанный, ненавязчивый. Да и с расспросами не лез. Почему одна? В чём дело? Почему-почему… «по кочану». Нет, непритязательный такой человек. Приятный даже. А речь какая грамотная. Отличником поди был.
Винторская подумала, что наверное, этот визит был бы достаточно опрометчив с её стороны. Она даже не видела ни разу этого человека. Но с другой стороны, это был знакомый Марковой. Не могла же Ирина познакомить её с каким-то маньяком или аферистом. Ну, в конце-то концов.
Отхлебнув свой кофе, Наталья поймала себя на мысли, что слишком много думает об этом Петре. Настолько много, что даже стала представлять, как он выглядит.
Женщина плохо спала в эту ночь. Снилась какая-то неприятная чушь. Нечто среднее между сказкой и сюрреализмом. Наталья даже вспомнить не могла, что именно снилось.
Но потолкавшись в пробках, послушав бодрые голоса ведущих новостей, приехала на работу в хорошем настроении.
А что, может быть, сегодня и заехать на тарелку щей, или что он там может ещё приготовить. Интересно, он живёт один? Или может быть, с родителями? Ближе к концу рабочего дня, Наталья набрала номер Петра.
Он не брал трубки достаточно времени, чтобы можно было отключиться.
- Да, слушаю, Наталья. Добрый вечер. – Услышав его голос, Наталья вдруг ощутила то волнение, которое не испытывала уже давно. С тех времён, когда училась в пединституте. Тогда в аудиторию заходил молодой доцент, и она испытывала похожее чувство. Нечто среднее между стыдом и каким-то счастьем. От которого душе хотелось петь, а жизнь казалось чем-то удивительным и прекрасным.