Наталья развернула листки к себе, и всматривалась в непонятный текст с вычурными то ли буквами, то ли символами, чувствуя, что видела уже нечто подобное. Похожих рукописей у неё в библиотеке было много, если не сказать, что все. С такими же, плотными на ощупь, выцветшими от времени страницами, будто изъеденными по краям. Но бросилось в глаза одно. Винторская напрягла зрение. Нет, она не ошиблась. Уж это-то она видела совершенно точно.
- Да, действительно, любопытно. – Пробормотала она.
На поле страницы, немного расплывчатым рисунком, отпечатанным клише, смотрел пудель, который в виде кулона болтался на цепочке у Марковой.
- Пудель…
- Пудель. – Согласилась Галина. – Ну, это вроде сигнатуры что ли. Если перевернуть страницу, то уже нет (сигнатура – порядковый номер печатного листа, проставляемый в левом нижнем углу на первой странице каждого печатного листа).
- Я подумала, показать бы тебе, не встречала ничего подобного? Потому что помню, что у вас, вроде похожие книги были.
Чем дольше Наталья вглядывалась в страницы, тем увереннее становилось чувство, что они из книг библиотеки её семьи. Но возможно ли это? В конце концов, все старинные книги похожи, а уж эти жёлтые страницы. И с чего это она взяла? Что за непонятное чувство? Просто она не видела ещё других древних книг, а они есть не только в её библиотеке. Вот и сложилось это мнение.
- Старожилы на этой улице рассказывали, что там эту библиотеку у красноармейцев выкупил один предприимчивый купец. Вроде как занимался он заготовкой мяса для царской армии. А в то время, как раз, с продуктами было тяжело. И расплатился он мясом. Ну, а солдатики-то и рады были, небось. Зачем им книги какие-то. Всё равно читать не умеют. А тут такое предложение.
- Ты опрос проводила? – Винторская скептически усмехнулась.
- Не я, а ребята, которые ремонт там делали. – Соколова обиженно поджала губы. – И не прямо опрос. Так, с одним алкашом разговорились, который неподалёку живёт. Он им мусор строительный помогал выносить. Говорил, что ещё детьми они там какой-то всё клад искали.
- Ты знаешь, мне кажется, что это байка такая распространённая. Если что-то встречается этакое историческое и редкое. То история этой вещи сводится к тому, что она была выкуплена в трудные времена у необразованных большевиков. Мне отец рассказывал, что нашу библиотеку прапрадед тоже выкупил во время революции. Но он заготовкой мяса не занимался. Это точно. Он служил при церкви, и как я поняла, у нас, в основном церковные книги.
- Ну, не знаю. По-моему, версия вполне правдоподобная. Хозяева поспешили заграницу, или ещё куда-то. Имущество досталось людям, которые совершенно в этих книгах не разбирались. Это же не посуда, не утварь, какая-то, которая в быту может пригодиться. Кто-то неравнодушный, образованный увидел. В основном, так и происходило. А сколько ценных вещей пропало, ушло на растопку печей… представить страшно.
- Если не возражаешь, то сфоткаю. Интересно. – Наталья достала смартфон. – Не уверена, что смогу сопоставить быстро с своими книгами. Но проверить можно.
Соколова равнодушно пожала плечами, и Наталья сделала снимки страниц. Ту, которая была с пуделем, она сфотографировала два раза. Что являл собой этот знак, было непонятно. И уж не врала ли Маркова, что кулон достался ей от бабушки.
- Если хочешь, то я сообщу тебе результаты экспертизы. – Предложила Соколова. – Если тебя это так заинтересовало.
Бывшие одноклассницы обменялись номерами телефонов, и выйдя из кафе, направились в разные стороны. Винторская подумала, что Галина была права, и наверное, ей стоило, хотя бы раз, сходить на эти встречи одноклассников. В конце концов, это выглядело просто невежливо с её стороны. Ведь, эти люди стали взрослыми, чего-то смогли достичь в своей жизни. А она их воспринимала как детей, которыми и запомнила. Но это было неверно.
* * *
Домой пришлось пробираться через «пробки». Индикатор бензобака намекал на заправку, и Наталья всегда боявшаяся неожиданной остановки машины, решила не испытывать судьбу. Да ещё следовало купить продуктов, и побаловать себя каким-нибудь рецептом. Определённо, после всех этих мероприятий, в школу она должна была попасть лишь часам к пяти.