Колмогорова водрузила своё грузное тело на стул возле Натальи, загадочно улыбнулась.
- Это рано или поздно должно было произойти. – Скромно ответила Винторская. – Уж ни хуже других-то.
- Ну-ууу… Не то чтобы ни хуже. Сказанула тоже. Лучше! А колечко-то, какое-то необыкновенное. – Ангелина Фёдоровна близоруко прищурившись, взяла кисть Винторской и придвинула к себе.
Наталья никогда не знала, как поступать в подобных ситуациях. Воспитание не позволяло ей, взять и резко отдёрнуть руку. Но и явная бесцеремонность Колмогоровой, порой раздражала. Словно почувствовав это, Ангелина Фёдоровна выпустила её руку.
- Оригинальное такое колечко. – Пробормотала она.
- Да, мне тоже нравится.
- И когда… так сказать, событие? – Уставившись на Наталью, вопросила она.
- Извещу заранее. – Уклончиво ответила Винторская, и опустила взгляд в тетрадь.
Рабочий день проходил как обычно. С утра в школе появилась Регина Григорьевна Беккер, провела уроки, проверила тетради, увидев кольцо на Наталье, жизнерадостно улыбнулась, бросив лаконичное «Поздравляю, Натуль». И затем поспешила уехать к больной матери.
Винторская вглядывалась в Беккер, размышляя, а не двойника ли бывшего завуча, она видит сейчас? Наталья всё никак не могла смириться с тем, что видела, и что пережила. И, наверное, никогда ей уже не удастся найти тому, что произошло с ней объяснение, подчиняющееся хоть какому-то здравому смыслу. А что если это была не Регина, а предположим, какая-то нанятая актриса? Но для чего? Зачем нужны такие сложности?
А почему бы не съездить на кладбище, и самой не убедиться в том, есть ли там могила Беккер или нет? Хотя бы сегодня. Винторская нахмурилась, пытаясь вспомнить участок или какой-то ориентир. Нет, это было сложно. Ведь их везли туда на «газели», и как-то не стремилась она запомнить дорогу. Если поговорить с мужиками-могильщиками? Вот, кто должен знать точно. Но зачем? Зачем ей это надо? Может быть, оставить всё как есть. Не было никаких похорон Регины Григорьевны, не было и всё тут. Вон только её видела живой и здоровой. Подуставшая немного, но это объяснимо. Попробуй сутки напролёт посиди возле тяжело больной матери, у которой деменция. И посмотри на себя потом.
Позвонил Пётр с сообщением о том, что сегодня можно подать заявление. Он очень просил, чтобы она подъехала спустя час к ЗАГСу. По голосу Петра, Винторская поняла, насколько это важно для него. И решила поменяться уроками с Винзер, сославшись не неотложные дела. Она не стала вдаваться в подробности, да Марина и не спрашивала.
Пётр уже ждал её на месте, возле входа, переминаясь с ноги на ногу. Он волновался, будто женился в первый раз. И так трогало её, Наталью.
Он поцеловал её холодными губами.
- Замёрз, наверное? Что же, ты в машине-то не подождал-то? – С заботливым укором спросила Винторская.
- Да, не… нормально. – Пётр как-то смутился от такой заботы, и Винторская подумала, что наверное, либо он просто отвык от подобного отношения, либо его бывшая супруга больше заботилась о себе. А Марфа, хоть и была матерью, но сама была ещё молода, и у неё был Марк. Муж, также нуждающийся в заботе и внимании.
- Ну, пойдём-пойдём. – Проговорила она, поднимаясь по ступенькам.
Наталье и самой был приятен этот момент, её тоже охватило некое лёгкое волнение. Она украдкой, оценивающе взглянула на Петра снизу-вверх, на его ровные скулы, тёмные волосы, прямой нос.
Полная улыбчивая, уютная женщина, словно некое олицетворение семьи, с невообразимо высоким бочонком волос, подала им распечатанные бланки. Осведомилась у Винторской возьмёт ли она фамилию мужа, или, всё-таки, оставит свою девичью. Наталья вспомнила, что не обсуждали этот вопрос с Петром, а здесь было уже неуместно. Вот, что значит, слишком поспешное решение.
Она вопросительно посмотрела на Петра, и тот развернувшись к ней, приобняв, промолвил:
- Делай так, как тебе хочется. Я не стану возражать, если оставишь прежнюю.
Полная дама с умилением наблюдала за этой короткой сценой. Наталья какое-то время раздумывала, вновь взглянув на Петра. И он ободряюще улыбнулся в ответ. Винторская нравилась её фамилия, но она ещё сомневалась, понравится ли это Петру. Но, видимо, для него, это и в самом деле, не имело принципиального значения. Поэтому Наталья отметила в заявлении-анкете, что хочет оставить свою фамилию.