- Успешно? – Пётр засмеялся.
- Конечно, нет. – Она тоже засмеялась. – Сейчас я понимаю, что это было невозможно.
- А это были не головастики? – Иронично предположил Пётр.
- Возможно. – Наталья засмеялась ещё громче. – Наверное, ты прав. У них были большие головки. Это я точно запомнила.
- Может быть, заехать купить удочек? – Шутливо спросил Пётр.
- Не надо… - Жалобно ответила Винторская. – Вот только рыбалки ещё мне не хватало.
Они договорились встретиться завтра в полдень у входа в парк.
* * *
После разговора Наталья снова подумала о том, любит ли она Петра по-настоящему. Или это была влюблённость, которая имеет свойство проходить со временем.
Почему эта мысль постоянно посещала её? Ведь, она уже разобралась со всем этим, приняла решение, надела это кольцо. Винторская прошла в библиотеку, и сразу же ощутила себя под непонятно откуда взявшейся, неведомой защитой.
Как всё-таки хорошо, что она не стала делать ремонт в этой комнате. И пусть всё это смотрится старомодно, аляписто и криво. Но она здесь, в этой комнате ощущает себя ребёнком. И казалось, что выйди она из комнаты, и вот услышит голоса живых родителей. А с кухни донесётся характерное скворчание с запахом свежевыпеченных сырников или оладий.
Взяв первую попавшуюся книгу, Наталья опустилась на табуретку. А ведь она хотела поискать ту книгу, страницу из которой ей показала Соколова. Винторская окинула взглядом библиотеку, да разве она сможет её найти? Это нужно перелистать всё это количество, ну за исключением маленьких томиков, которых меньшинство. И они не подходят по формату. Но она знала страницу, это уже значительно облегчало задачу.
А если в самом деле, все эти книги, и есть библиотека Ивана Грозного, которую все так ищут? Так называемая, Либерия? От этой мысли стало немного тревожно. Да, ну не может этого быть. Хотя бы потому что просто не может быть. Библиотека Ивана Грозного должна быть гораздо объёмнее. А что если всё это не просто так. И более чем странные похороны Регины Григорьевны, которую она увидела на работе спустя некоторое время живой и здоровой. И ритуальное убийство могильщика, словно кто-то хотел показать ей что-то. И этот пудель… что в виде кулона у Марковой? Пудель, да конечно. Его голова и была на странице, с фиксацией печатного листа, которую ей показывала Соколова. И не надо искать определённую страницу. Нужно лишь найти книгу с клише пуделя.
Винторская решительно поднялась с табуретки, стала извлекать книги с полок. Она осторожно пролистывала плотные, тяжеловатые, пропитанные чернилами, страницы, бросая взгляд на поля. В некоторых на полях встречались странные отметки, но иного вида. Где-то они были просто начерчены от руки. Что-то вроде витиеватых вензелей в виде цветков, или сплетённых между собой линий. Встречались и в виде симметричных крестов.
Просмотрев всего лишь один стеллаж, Наталья почувствовала усталость. С непривычки стали побаливать предплечья. Определённо, стоило что-нибудь съесть, хотя бы выпить чашку кофе. Это должно было взбодрить. Может быть, даже с добавлением виски. В конце концов сегодня выходной.
Винторская чувствовала, что с каждой открытой книгой, её охватывало волнение. Но не от азарта. Это был страх. Женщина не понимала его природу, но в голове пёстрым калейдоскопом роились события этого месяца, которым она никак не могла найти объяснения. Может быть, не стоит искать эту книгу? Она критично оглядела библиотеку, понимая, что на это уйдёт весь оставшийся до вечера день. Может быть, ну их всех к шуту. На следующей неделе у неё начинается новая жизнь. Она будет женой, семейной женщиной, как и все. А значит, и вести себя должна, подобающим образом.
Наталья бросила взгляд на изящную обручалку, подаренную Петром. Вздохнула, нервно дёрнула головой, и выйдя из библиотеки, направилась в кухню. Включила кофеварку, и открыв шкафчик, достала бутылку, на которой виски оставалось лишь на донышке. Ну, когда же оно должно было закончиться.
Наталья вылила остатки в чашку с кофе, и неторопливо, с наслаждением отхлебнула. А что если Петру просто нужна библиотека? Она вспомнила с какой он жадностью, и с нескрываемым интересом, осторожно листал фолианты. С каким блеском в глазах. Но у любого интеллектуала, человека, питавшего страсть к литературе, эти книги вызвали бы восхищение. Это что-то вроде древней архитектуры, Эрмитажа, музейного экспоната. Прикоснуться к истории, к древности. Это у неё была возможность делать это каждый день, и потом, как всегда это бывает, ей наскучило. К тому же ни одну книгу она не могла прочитать толком. Лишь отдельные, редкие предложения отдалённо напоминали ей русский язык, и то в некоторых рукописях.