* * *
В понедельник Наталья остановила Марину Винзер в коридоре, во время большой перемены.
- У меня в пятницу свадьба. – Сообщила она, продемонстрировав той безымянный палец. – А все, кто мог бы стать свидетелем, замужем. – Винторская сокрушаясь, развела руками. – Хотела предложить тебе.
- Ох, вот это да… - Винзер вытаращила свои и так слегка навыкате глаза на Наталью. – Вот это новость. Это же уже так скоро, Наталья Викторовна.
- Тебе нужно больше времени на подготовку? – С иронией спросила Винторская.
- Ты была когда-нибудь свидетельницей?
- Не-а… Но я не думаю, что это так прямо сложно. Вы хотите мне предложить.
- Вот именно.
- Конечно, я стану вашей свидетельницей. – Марина энергично кивнула, и её глаза зажглись радостным огнём. – Я почитаю в Инете, поспрашиваю, что входит в мои обязанности. И обязательно справляюсь.
- Да. Ты уж, разберись пожалуйста, с этим сама. – Наталья облегчённо вздохнула, подумав, что ей повезло. – Потому что я не знаю толком, что ты должна делать.
- Да, конечно, не заморачивайтесь. У вас и так забот, наверное, ой-ё-ёй сколько. – Винзер сочувственно покачала кудрявой головой.
- Может быть, вам пригласительные надписать надо? – Подумав, предложила девушка. – А то у меня почерк хороший. Я же художественную школу заканчивала. Знаете?
- Ты что-то рассказывала. – Наталья кивнула. – Да, если тебе не трудно, то я занесу сегодня.
- Конечно, нет, Наталья Викторовна. – Винзер просияла. – Мне это всегда в удовольствие.
Всё складывалось благополучно и легко. После третьего урока, Винторская вручала пригласительные, написанные изящным каллиграфическими почерком, поражаясь как за столь короткое время, у Марины получилось такое.
Несмотря на то, что свадьбу можно было и назвать формальным событием, Наталья, всё-таки, испытывала некоторое волнение. Оно должно было быть приятным. Но Винторскую почему-то одолевал тот самый страх, с которым она столкнулась не так давно. И из паутины которого ей помогла выбраться семья Петра.
Страх выползал тонкой, ледяной змейкой откуда-то из глубины сознания женщины, замирал где-то в груди, и заставлял вздрагивать от резкого шума, голоса. Это было что-то сродни предчувствию. Наталья гнала от себя неприятные мысли, включая рациональное, здравомыслящее объяснение того, что ей нужна семья, дети. И она должна, обязательно должна быть как большинство женщин в её возрасте. Она должна дать кому-то жизнь. И потом наступит та радость, которой ей так не хватало всё это время. Она будет наблюдать, как ребёнок будет расти и развиваться, превращаясь в подростка, затем в юношу, потом в мужчину.
И Петра такие хорошие гены. Определённо. А любовь? Вспомнив вопрос Галины, Наталья нахмурилась. Господи, ну неужели Соколова сама в это верит? Особенно, сейчас, в настоящее время, с его прагматичными реалиями. Ну, да, она должна признать то, что от вида Петра, от его голоса или взгляда, у неё где-то под грудью что-то замирало. Но сказать, что она испытывала какую-то тоску, от того, что он не звонил ей, или не писал какое-то время. И прямо сходила с ума от этого. Нет. Наверное, даже наоборот, иногда ей хотелось побыть в одиночестве, и никого не слышать и не видеть. Зайти в библиотеку, усесться на табуретку, и просто сидеть, смотря в окно, ощущая себя в детстве.
А ведь она скоро переедет в другой дом, где не будет столь уютной библиотеки. И придётся смириться, привыкнуть к этому. И жить по новым правилам, заведённым не ей. И как бы хорошо не сложились отношения с Марфой, не будет она в этом роскошном доме хозяйкой. Ох, не будет.
* * *
Вечер четверга наступил. Наталья подумала, что словно оттягивала этот день. В этот вечер никто не звонил, словно судьба предоставила ей возможность остаться наедине со своими мыслями. Но был ли в этом какой-то смысл? Решение было принято и обосновано, один из самых дорогих ресторанов ждал гостей, которые уже приготовили торжественные речи и подарки. Повара, вне всяких сомнений, трудились над своими кулинарными шедеврами. Все, кто мог, были оповещены о грядущем событии.
Наталья долго не ложилась в этот вечер, понимая, что всё равно не сможет заснуть. Да и идеальную причёску, которую выбирала сама, отбросив новомодные тренды, напоминающие ей состояние волос после сна, портить не хотелось. Наверное, этот день, корректирующий её судьбу, достоин каких-то жертв с её стороны.