— Да какого хрена тут происходит? — едва слышно пробормотал юноша, и тут доспех как по сигналу остановился.
Не успел Квин пискнуть как гигантская ручища металлической твари схватила того за лицо и тело юноши взмыло в воздух. Он попытался сопротивляться захватчику, но все усилия оказались тщетны. Живой доспех поднял жертву над головой, и без особого труда насадил того спиной на здоровенный железный крюк, торчавший из столба посреди залитой огнем равнины.
Вопль Квина эхом пронесся по долине, но вскоре тот пропал в безумном хоре истошных криков, что раздавались из разных концов равнины.
Корчась от боли, юноша пытался трепыхаться и соскочить с торчащего из груди крюка, но поймавший его голем без труда пресёк все попытки побега. Схватив жертву за руки, он заковал того в цепи, которые вскоре были перекинуты через столб и натянуты так что бы кисти оказались над головой юноши.
— Ах ты гребаная тварь! — захлебываясь кровью орал на мучителя Квин. — Не дай бог я слезу от сюда! На металлолом спущу, сука!
Дергаясь из стороны в сторону юноша всё ещё пытался разобраться в ситуации и из последних сил сдерживал панику, но вскоре он понял всю безнадежность ситуации.
Как оказалось, он был не единственным несчастным попавшим в лапы големов. К его несчастью он угодил в самое сердце каньонов Аротосаэля, в бескрайнее горящее поле, усеянное целой армадой столбов, с которых свисали изувеченные тела, замученных грешников. Бегая глазами из стороны в сторону Квин с ужасом наблюдал изуродованную плоть рабов, весящих по соседству. Одни были уже мертвы, а другие стонали корчась в агонии, третье же заливались кровавыми слезами, да сдавленными стонами. И тут взгляд юноши остановился на мужчине, который еще совсем недавно был его собеседником. Тот висел на крюке прямо напротив Квина, и остекленевшими глазами смотрел в полыхающую под ногами землю. Нижняя часть туловища мужчины отсутствовала, а на её месте красовались свисавшие из живота внутренности, в которые громко гаркая впивались черные гончие, сновавшие вокруг столбов. Тем временем на плече узника сидел змееподобный ворон, который не менее активно терзал ухо уже мертвого грешника.
— Твою мать… — прохрипел Квин подбирая ноги, но к нему уже приближались обитатели местной фауны. — ТВОЮ МАТЬ!
- || -
25 июля 2012 года.
Обжигающий кожу ветер без устали поднимал в воздух клубы серой пыли, так словно тот пытался скрыть бескрайнюю долину от внимания любопытных глаз. Покрытые пыльной завесой пустоши, со стороны казались абсолютно необитаемыми, однако при детальном рассмотрении в облаке грязи можно было заприметить силуэт одинокого путника.
"Ну вот куда ты баран прёшься?"
— На север… — сухо ответил Квин, едва шевеля засохшими губами.
Поудобнее укутавшись в старые тряпки, истерзанный юноша достал из-за пояса кинжал, и полоснул себя лезвием по руке. В тот же миг из вспоротой плоти показалась новая порция свежей крови, наполнившей ладонь Квина, которой юноша в последствии щедро окропил землю, а затем спрятав клинок тот безмятежно побрел дальше.
"Прекрати это делать"
— Нам нужна еда…
"Ты хренову тучу времени, успешно висел на столбе без еды. Хватит уже ныть."
— Я хочу жрать…
"Это мать твою, не повод резать моё тело. Забудь уже об этой затее."
Последние дни Квин был сам не свой. Долгое пребывание в безлюдной пустоши начинало сводить его с ума. Изнывая от жары и голода, он уже сам начал жаждать встречи с адскими тварями, и каждую свободную минуту только и думал о том, как бы разжиться свежей порцией мяса. Собственно, потому-то юноша и принялся последние несколько дней резать себя. Таким образом он надеялся привлечь внимание местной фауны, и полакомиться пришедшим по следу хищником… Увы, подобный план пока не работал. Квин прекрасно понимал, что труды его тщетны, но он уже ничего не мог с собой поделать. Последние пару месяцев он провёл в каньонах для грешников будучи прикованным к столбу. Он как мог сопротивлялся терзающим его тварям, но те всё равно умудрялись отхватить кусок, другой, измученной плоти. Однако, как не крути, но он смог пережить эту пытку. Благо голодным чудовищам хватало свежего мяса на соседних столбах и Квин кое-как умудрялся выбивать себе редкие передышки, в которых повреждения юноши постепенно исцелялись. В отличии от терзаемых вокруг рабов, у Квина в теле был солидный запас магической энергии, с помощью которой тот регенерировал повреждения. Именно поэтому ему удавалось выживать целых два месяца. Он стонал от боли и выл от голода, но не сдавался. В отличии от рабов, он был всё ещё человеком и потому вряд ли смог бы переродиться в гроте подобно грешной душе. Квин прекрасно понимал, что у него не было второго шанса, его смерть была бы концом. Благо у него были и солидные передышки, ведь когда тело юноши оказывалось на пределе, контроль над разумом получал Алькор, а Квин тем временем кое-как переводил дыхание, поскольку, находясь в подсознании Альтер-эго, чувства боли и усталости солидно притуплялись. Спустя несколько месяцев страданий и бесплотных попыток побега, в один прекрасный день Алькор всё же смог сломать поизносившуюся цепь. В тот день Квин бежал как никогда прежде. Телепортируясь и удирая со всех ног, тот измучил своё тело не хуже надзирателей из каньона, но даже оторвавшись от преследования он всё равно продолжал бежать. Побег длился несколько суток до тех пор, пока юноша не рухнул без сознания посреди безжизненных пустошей.