— Пожалуйста, позвоните мне, как Александр Петрович придёт в себя.
— Непременно! — пообещал Милютин. — И спасибо тебе за то, что спас ему жизнь.
— Несколько часов назад он спас жизнь мне, — ответил я и, попрощавшись со всеми, направился к выходу.
— Ваше сиятельство! — крикнул мне в спину кто-то из лекарей. — Ваш артефакт!
— Это не мой артефакт, — ответил я, обернувшись, и, поймав на себе удивлённые взгляды, добавил: — Это артефакт Александра Петровича.
Едва я сел в машину, Мила первым же делом задала самый напрашивающийся вопрос:
— Ну что, как там Александр Петрович?
— Будет жить, — ответил я. — Всё нормально.
— Вот прям нормально?
— Я бы даже сказал, хорошо. Просто ему несколько дней надо пролежать в кровати и полностью восстановиться.
— Ну а мы что будем делать? — спросила Мила, запустив двигатель и хитро улыбнувшись. — Куда мне ехать?
— Да вот думаю, в ресторан тебя пригласить, чтобы победу отметить, или домой ужин закажем? — ответил я.
— С шампанским?
— С шампанским.
— В бассейн?
— В бассейн.
— Это похоже на план! — сказала Мила и, выехав за ворота, утопила педаль газа в пол так, что меня аж прижало к сидению.
Утром я прибыл домой пораньше, чтобы успеть к завтраку с бабушкой. Впрочем, она сама, как мне сообщили дежурные в башне, вернулась в замок буквально за полчаса до меня. В обеденный зал мы с ней вошли вместе. Поздоровались, пожелали друг другу приятного аппетита и уселись за стол.
— Значит, ты отдал Кохинур Романову? — неожиданно спросила бабушка ещё до того, как нам подали завтрак.
— Да, — ответил я. — Он принадлежит ему по праву. Или Вы считаете, что я поступил неверно?
— Это серьёзный поступок взрослого человека. Ты добыл этот Великий артефакт — тебе им и распоряжаться.
— Мы добыли его вместе с Александром Петровичем. Если бы он не заблокировал в себе силу Кохинура, я не смог бы одолеть Эджертона. И, соответственно, ничего бы я не добыл. Я бы вообще не выжил.
— Звучит разумно, — согласилась бабушка. — Но лишь бы ты потом не жалел о своём поступке: о том, что пожертвовал Великим артефактом.
— Не думаю, что я когда-либо пожалею, что спас жизнь Александру Петровичу. А сделать это, не передав ему Кохинур, было невозможно. Но в любом случае, я считаю, что ничем не пожертвовал. Я лишь отдал Александру Петровичу то, что принадлежит ему по праву.
Княгиня Белозерская улыбнулась, немного помолчала и сказала:
— Несмотря на столь юный возраст, ты совершаешь очень мудрые поступки. Я горжусь тобой, мой мальчик!
— Мне приятно это слышать.
Бабушка снова улыбнулась, но в этот раз как-то странно: словно не мне, а каким-то своим мыслям. После этого она долго молчала, а когда нам принесли завтрак, она к нему даже не притронулась. Я тоже не спешил начинать трапезу.
Мы просидели так минут десять: бабушка молчала, смотрела в потолок и думала о своём, а я смотрел на неё и пытался понять, что же происходит. В конце концов княгиня Белозерская перевела взгляд с потолка на меня и произнесла:
— Я прожила долгую жизнь. Правильнее даже будет сказать: несколько жизней. Прошла путь от наивной девочки Кати до влиятельной княгини Белозерской. Я помню этот мир совсем другим — без магии и деления на людей, эльфов и орков; помню, как его почти поработил «Большой брат», мечтавший превратить нас всех в участников безумной игры; я внесла немалый вклад в то, чтобы избавить человечество от этого кошмара. Я помню, как вернулась магия, и я была одним из первых эльфов на Земле; я долго строила этот замок на месте забытого и заброшенного источника карелов; я собрала нашу большую семью. Я сохранила меч мастера и передала его самому достойному из всех, кого знала; и как показала практика, я не ошиблась. Я сделала много хороших дел, но и ошибок совершила немало. И это неудивительно: за такую долгую и непростую жизнь невозможно не ошибаться. Но это всё уже в прошлом.
Бабушка замолчала, как-то совсем уж грустно улыбнулась и повела рукой, показывая на стены обеденного зала.
— Теперь у этого замка есть новый хозяин, — продолжила она. — А у нашей большой семьи — молодой сильный глава рода. Я сделала всё, что могла; всё, что была должна. И иногда мне кажется, что даже немного больше. А теперь пришло время покинуть вас и уйти туда, где меня уже заждались.
— Но… — я растерялся и не знал, что сказать, такого разговора за завтраком я уж точно не ожидал.
— Не переживай, мой мальчик. Ты справишься и без меня. Да, ты молод и во многих делах неопытен, но ты умный, сильный и главное — у тебя доброе сердце. К тому же рядом с тобой будет Ристо. А мне уже сто двадцать лет, и я невероятно устала. И я не должна тебе мешать. Дальше ты должен идти сам.