Политическая ситуация в мире стабилизировалась. Серьёзных войн больше не было. После расформирования Британской империи их просто стало некому организовывать и провоцировать. Священная Римская империя, включив в свой состав Испанию и большую часть территорий бывшей Британской империи, «наелась» и пока переваривала новые земли.
Российская Федерация ограничилась лишь включением в свой состав Эстонии и Финляндии, и то лишь потому, что иначе эти земли прибрал бы Вильгельм Пятый. А как сказал Александр Петрович: союзничество союзничеством, но лучше перестраховаться и границы от Санкт-Петербурга отодвинуть по максимуму. Ну и Аляску вернули, не без этого. Хорошо вернули — до самого Ванкувера.
На Ближнем Востоке после изгнания англичан стало всё относительно спокойно, греки с турками наконец-то заключили мирное соглашение, окончательно поделили Константинополь-Стамбул и прекратили устраивать провокации. Китай полностью смирился с потерей Восточного Туркестана.
Единственным горячим местом на Земле осталась Центральная Америка, где потихоньку разваливался на куски Ацтлан, и последователи Хосе Второго ничего не могли с этим поделать. По условиям договора, заключённого в своё время Россией, Священной Римской империей и Ацтланом, мы и немцы обещали не нападать на мексиканское государство и оказать ему военную помощь в случае нападения на него Боливарианской Республики или Бразилии, но внутренние проблемы мексиканцев — это внутренние проблемы мексиканцев. Влезать в это не было желания ни у Вильгельма Пятого, ни у Александра Петровича.
В общем, всё было относительно хорошо, и если бы не трель телефонного звонка, я бы даже сказал: замечательно. Я достал из кармана аппарат и посмотрел на экран — на нём высветился номер Милютина. Такой звонок не сбросишь, да и Иван Иванович, который год назад стал шефом всего КФБ, просто так звонить бы не стал.
— Доброе утро! — сказал я в трубку, приняв звонок.
— Ты дома? — без всяких приветствий спросил генерал. — У тебя есть амулеты для открытия портала в имение Александра Петровича?
— Да, есть. Он давал несколько штук на всякий случай.
— Вот этот случай и наступил.
— А можно поподробнее, в деталях?
— Не знаю я деталей, мне только что позвонил начальник его охраны. У Александра Петровича в имении открылся какой-то портал или образовался разрыв, я точно не знаю, но из этой хреновины в наш мир лезут дикие твари. Александр Петрович как может их сдерживает, но надолго его не хватит. Поэтому хватай меч и шапку, да дуй к Александру Петровичу. Я очень надеюсь, что ты успеешь.
— Сейчас буду! — пообещал я и сбросил звонок.
— Что-то случилось? — тут же поинтересовалась Мила.
— У Александра Петровича какая-то заварушка дома, — ответила я. — Надо помочь.
— Это опасно. Я с тобой! — заявила моя любимая жена.
— Ты с детьми! — отрезал я. — Со мной Дьяниш пойдёт, ничего опасного там нет.
Спорить Мила не стала, лишь поцеловала меня на удачу. Нет, так-то мне нетрудно было взять ей с собой, но есть в этом что-то неправильное — когда сильнейший маг на Земле не может без сопровождения жены на подвиг сходить. И похоже, Мила это понимала, и поэтому не настаивала.
По пути в тайник я позвонил Дьянишу, в двух словах описал ситуацию и попросил поскорее бежать ко мне, так как тратить время на то, чтобы дойти до башни было глупо: портал можно открыть практически из любого места.
Я забрал из тайника Кусанаги-но цуруги, шапку Мономаха, аккуратно уложенную в походную сумку, два амулета, оставленных мне Романовым, и выскочил на улицу. Там меня уже ждал, вооружённый мечом Дьяниш. Я быстро активировал портал, и мы с Дьянишем, надев на себя амулеты, шагнули во врата. При этом я заранее достал из ножен меч и крепко сжал его в руке — мало ли что нас ждало на другой стороне.
Вышли из портала мы с Дьянишем одновременно, готовые сразу же оказаться в гуще боя. Не нет, в небольшом домике возле родового источника Романова, находился лишь пожилой слуга. Завидев нас, он тут же завопил:
— Они там! За домом! Прошу вас, побыстрее! Его сиятельство еле держится!
Просить нас второй раз не пришлось, и мы с Дьянишем со всех ног рванули к дому Романова. Оббежали его и увидели не самую приятную картину: здоровенная лужайка, на которой Александр Петрович любил устраивать приёмы, была почти полностью выжжена и перепахана. Не лужайка, а просто выгоревший участок земли. Черно-серый грунт был весь в каких-то воронках, от которых поднимался дым, как от недавно потухших факелов.