Пролетая над границей купола, я замедлился, мой центр тяжести почему-то резко сместился, и вместо эффектного приземления на ноги, я плюхнулся пузом на брусчатку. Ещё и правым коленом впечатался в острый обломок камня. Хорошо хоть меч из рук не выпустил, да шапка с головы не слетела.
Было больно, но руки-ноги не сломал, и это радовало. Быстро поднявшись, я бросился к ближайшему танку. На ходу размахивал мечом, как сумасшедший самурай — чтобы «разрубать» все заклятия, которые враги сразу же принялись накладывать и на меня персонально, и на область, в которой я находился. И судя по тому, как искрился клинок и как взрывалось и вспыхивало всё вокруг меня, вражеские маги работали на совесть.
Но никто из них не рискнул встать на моём пути — атаковали на расстоянии и сбоку, поэтому до танка я добежал за считаные секунды. Первым ударом меча разрубил гусеницу, чтобы, лишившись возможности использовать пушку, англичане не пошли на таран купола. Затем вскочил на броню — заранее наложенное на самого себя заклятие ускорения позволяло не только быстро бегать, но и хорошо прыгать; там двумя быстрыми уларами срезал стволы у танкового пулемёта и пушки.
Англичане явно наложили на свои танки много защиты, но Кусанаги-но цуруги её не замечал — резал металл как масло. Выведя из строя первый танк, я бросился ко второму. Но сделав буквально несколько шагов, начал увязать в брусчатке. Удивительное дело — я погружался в каменную поверхность двора, словно в зыбучий песок или болото. Вражеские маги сыграли на опережение — они заранее наложили заклятие на ту территорию, по которой мне предстояло пробежать.
Выбраться из этой «зыбучей брусчатки» не составляло для меня труда, но это в обычных условиях, а вот находясь под постоянными атаками нескольких десятков магов, это было сделать не так уж и просто. Но я справился. Рубил уже не только воздух вокруг, но и землю. С каждым ударом поверхность двора возвращала свой нормальный вид. Разумеется, с поправкой на то, что я её довольно сильно разворотил ударами меча. Но вот зыбучесть исчезла.
Но к сожалению, время я потерял, и за эти потерянные секунды несколько вражеских магов, в том числе и Ли, бросились мне наперерез, перекрывая подход к танку. Видимо, поняли, что заклятиями меня не остановить.
Первым на меня накинулся худощавый, высокий маг с горящими красными глазами. У него не было в руках оружия, зато оба его кулака, объятые пламенем, были размером с большой арбуз. И раз уж он пошёл на меня без оружия, значит, был уверен в силе своих рук. А я был уверен в силе своего меча, и первый огненный кулак англичанина довольно быстро покатился по земле. А до второго дело не дошло — противник увернулся и ушёл в сторону, благоразумно решив, что следующим, что покатится по земле, будет не второй кулак, а голова.
Потом на меня бросились сразу трое — но они ко мне даже не смогли приблизиться. Я, не дожидаясь этого момента, рубанул перед собой воздух, вызывая сильнейшую ударную волну. Два из трёх не удержались на ногах — были отброшены прямо к танку и «прилипли» к броне. Третий устоял и даже попытался меня атаковать каким-то заклятием, но оно не причиняло мне совершенно никакого урона. А когда я бросился на этого мага и занёс клинок для удара, он отступил — отбежал к своим товарищам, чтобы в вместе с ними, прижавшись спиной к танку, продолжить его защищать.
Непонятно на что они рассчитывали — возможно, на помощь Эджертона или Ли. Но первый вообще пропал из поля моего зрения, а второй не спешил вступать в бой. Это довольно сильно напрягало, особенно отсутствие герцога. Вряд ли он избегал схватки со мной, скорее, что-то задумал. И эти защитники танка, возможно, лишь для чего-то тянули время. Для чего-то важного, раз Эджертон решил ради этого пожертвовать боевыми машинами.
Но разбираться, что там да как, у меня не было ни времени, ни желания. Я быстро подбежал к танку и несколькими ударами меча привёл в полную негодность как саму машину, так и защищавших её магов. Затем бросил взгляд на третий танк — он стоял от меня метрах в десяти, и я уже собрался бежать к нему, как обратил внимание на странный отблеск, идущий от купола.
И сразу же понял, где всё это время был Эджертон — он накладывал на наш купол свой, перекрывал его, лишая меня возможности отхода. Этот купол, наложенный герцогом, буквально на глазах терял прозрачность, но я разглядел, как изнутри пытаются его пробить бабушка и Александр Петрович. Но у них ничего не выходило.