- А мне показалось, что он способный, и может пригодиться. – разочарованно протянула она.
- Я тоже так думал. Да и продолжаю думать. Но тут либо самому его нужно учить, что невозможно из-за того, что он наследник великого князя, либо учителя ему найти. Но в столице нет тех, кому я мог бы это доверить. А просто передать ему мою книгу – значит передать эти знания всем волхвам великого князя. – объяснил я своё виденье на мальчика.
- А почему нет? – заинтересовалась она.
- Потому что, знание – сила. – выдал я ей поговорку.
- Ты хитёр и мудр не по годам, муженёк. – рассмеялась она.
- Да и ты, сильно ударилась в политику, особенно для воина, жёнушка. – улыбнулся я.
- А, по-твоему, все воины глупые? – притворно обиделась она.
- Нет, я привык думать, что воину кроме хорошего клинка и врага посильнее ничего просто не интересно. Но это не делает их глупыми. С тем же Тогаром, каждое сражение проходит как интересная партия в шахматы. – объяснил я и обнял её.
- А покажешь мне, что такое шахматы? – спросила она, возвращая объятия.
- Конечно покажу. Только сначала нужно будет либо купить, либо самому сделать набор для игры. Я поражаюсь твоей разносторонности, Римани. – усмехнулся я. Но в Эрании я не видел наборов шахмат. Да и в Онтегро они были штучными продуктами и только у высшей аристократии.
- Ох Габриэль, я тебе ещё и не такие стороны могу показать. – игриво улыбнулась она.
- Я только за, но пока лучше воздержимся от полномасштабной демонстрации. – вернул я улыбку, поцеловал жену и снова погладил её живот.
Потом мы ещё немного повалялись, обсуждая всё произошедшее и вскоре спокойно легли спать.
Вечер после ужина у князя. Желань.
Топтыга долго не хотел возвращаться домой. Когда парень вернулся после праздника, его отругали за то, что он не принёс зелья и оружие, что получил в замке. Мать долго на него кричала, говоря, что такое оружие можно дорого продать и жить до конца своих дней, ни о чём не переживая. А теперь парень потерял деревянную руку и стал бесполезен для семьи. Но на улице холодно и солнце давно зашло, поэтому он глубоко вздохнул и всё-таки вошёл в избу.
Дом Топтыги не отличался богатством или убранством от сотен таких же изб в городе. Просторная комната с широкими лавками вдоль стен, большой стол в правом углу ближней к сеням стены, печь в правом углу дальней стены и стол для готовки около неё. У левой стены пристроены две лестницы: одна, ведущая на полати, где обычно спали дети, а вторая ведёт в светёлку, которой пользуются только летом.
- Ты где был? Чего так долго? Опять небось брюхо набивал? – послышался недовольный голос матери, стоило Топтыге войти в сени и плотно закрыть входную дверь.
- Я был на званом ужине у князя. – негромко ответил парень.
- Значит, сегодня еда тебе больше не положена. – услышал он частое высказывание матери. Ведь стоило ему или кому-то из братьев и сестёр чем-то полакомиться у друзей, и дома мать лишала их еды. В лучшем случае одного приёма пищи.
- Я знаю. – ответил парень и постарался незаметно пробраться в полати, чтобы поспать, а потом обдумать, что делать дальше.
- Ты чего от меня прячешься? Сюда иди, когда я с тобой разговариваю! – потребовала мать.
- Иду. – нехотя ответил он и повернулся к матери, пытаясь спрятать культю.
- Что ты там прячешь? Деньги небось? Показывай! – приказала она. Полная женщина с деревянной скалкой в руке и закутанная в множество одёжек, отвлеклась от готовки и упёрши руки в бока оценивающе глядела на своего старшего сына.
- У меня нет денег. – ответил Топтыга, пряча взгляд и показав то, что и руки у него больше нет.
- А это ещё что? Куда ты дел деревянную руку?! – удивлённо возмутилась женщина. А с полатей уже смотрело шесть любопытствующих лиц от десяти лет и младше.
- Её сломал князь Габриэль. Я сам виноват. – тихо ответил он.
- Ты что опять натворил?! – закричала она на Топтыгу.
И парень рассказал ей, как прошла встреча у князя и что он наговорил Габриэлю. А также то, что Габриэль отказался от всех учеников из-за их поведения.
- Дурачина! Ты что язык за зубами держать не умеешь?! – ещё громче закричала женщина и замахнулась скалкой. Парень прикрылся руками, но он ещё не привык, что у него больше нет деревянной руки и удар пришёлся под левый глаз.
Она ударила парня ещё несколько раз, выговаривая ему и за то, что согласился пойти на войну, и за то, что не смог подлизаться к знахарю, и за то, что вместо извинений посмел ругаться на князя. А потом просто молча колотила сына, пока совсем не запыхалась.