Хотя его гложет недоброе предчувствие. Все как-то слишком прекрасно. Он знает, что на скале кто-то есть и что этот кто-то наблюдает за ним. Кто-то помимо Элисон Гленни. Это мужчина, пытавшийся напасть на него вчера. Он держит что-то в вытянутой вверх руке, показывая Уиллу.
Это голова. Из разрубленной шеи в озеро стекает кровь.
Уилл перестает грести, но лодка продолжает плыть к берегу, пока не становится ясно, что голова его собственная.
Она свирепо таращится на него, словно маска из фильма ужасов. От страха у головы отвисла челюсть.
Б приступе паники Уилл ощупывает собственную шею и обнаруживает, что она невредима.
— Кто я такой? — спрашивает он, прерывая колыбельную Хелен.
Она изумленно смотрит на него, словно ей никогда не задавали вопроса глупее.
— Ты и сам знаешь, кто ты, — ласково говорит она. — Ты — очень хороший и добрый человек.
— Но кто именно?
— Ты тот, кем был всегда. Мужчина, за которого я вышла замуж. Питер.
Тут она замечает мужчину с отрубленной головой в руке и начинает кричать. Маленький Роуэн тоже заходится криком. Душераздирающий, безутешный младенческий вопль.
Уилл резко подскакивает и слышит какой-то странный негромкий свистяще-повизгивающий звук. Это его кассетник зажевал пленку, которую он поставил себе «на ночь». «Психокэнди» Иисуса и Марии Чейн. Менее крутой вампир увидел бы в этом дурное предзнаменование.
Уилл осторожно выглядывает на улицу — солнце палит вовсю. Прочь от фургона удаляется мужчина.
Это он.
— Идет палач, — бормочет Уилл и решает проследить за ним.
Он хватает темные очки, выходит на солнце и преследует мужчину до скромного на вид паба на главной улице. На вывеске под названием изображен пасторальный пейзаж Англии минувших дней. А называется заведение «Плуг».
Однажды Уилл написал глупый стишок, накропал его в одном из своих дневников вскоре после того, как перестал встречаться с Хелен. Он назывался «Красный луг», в честь его фамилии.
В обычных обстоятельствах Уиллу и в голову не пришло бы зайти в паб вроде «Плуга». Уютное, спокойное местечко для широкой публики, клиенты которого едва осознают, что живы.
К тому моменту, как Уилл входит в паб, мужчина уже заказал себе виски и засел в самый дальний угол. Уилл направляется к нему и садится напротив.
— Говорят, пабы вымирают как класс, — начинает он, на миг вообразив себя некровопьющим ныряльщиком, созерцающим бескрайнее море со скалы. — В двадцать первом веке им уже не место. Чувство общности у людей атрофировалось, живут себе в своих невидимых коконах. И это так печально… тем не менее еще бывают случаи, когда двум незнакомцам удается сесть друг напротив друга и побеседовать с глазу на глаз. — Уилл замолкает, рассматривая осунувшееся измученное лицо своего визави. — Мы-то, впрочем, уже знакомы.
— И кто я такой? — эхом повторяет мужчина слова из его сна.
Уилл косится на стакан с виски.
— Кто мы все такие? Люди, не умеющие забывать.
— Что?
Уилл вздыхает:
— Прошлое. Разговоры с глазу на глаз. Эдемский сад.
Мужчина молча смотрит на Уилла, и пространство между ними пропитывается его ненавистью. Напряжение не ослабевает, даже когда к столику подходит официантка.
— Принести вам меню? — спрашивает она.
Уилл восхищается про себя ее приятной пухлостью. Праздник, который всегда с тобой.
— Нет, — отвечает мужчина, не поворачивая головы.
Уилл встречается глазами с девушкой и удерживает ее взгляд.
— Я, понимаете ли, слежу за своим питанием.
И официантка оставляет их в натянутом безмолвии, которое тем не менее как-то их объединяет.
— Можно кое о чем спросить? — через какое-то время начинает Уилл.
Мужчина потягивает виски, не отвечая. Уилл все равно задает свой вопрос:
— Ты когда-нибудь был влюблен?
Мужчина ставит стакан на стол и сверлит Уилла стальным взглядом. Ожидаемая реакция.
— Однажды, — отвечает он. Слово хрипом вырывается из его горла.
Уилл кивает.
— Это всегда бывает только однажды, да? Остальное… лишь отголоски первого раза.
Мужчина качает головой.
— Отголоски, — повторяет он с тихой злобой в голосе.
— Знаешь, а я влюблен. Но она не может быть моей. Она играет роль добродетельной жены в Браке-с-Другим. Ни дать ни взять бесконечный сериал. — Уилл наклоняется к собеседнику, глаза его светятся нездоровым весельем. Продолжает он шепотом: — Она жена моего брата. Но в свое время мы с ней славно погуляли. — Он извиняющимся жестом поднимает руку. — Прошу прощения, наверное, не следовало на тебя это вываливать. Просто с тобой так легко говорить. Тебе бы в священники податься. Вернемся к твоей истории. Кого любил ты?