— Вы пишете стихи по-русски? — изумленно спросила я Су Линя.
— Нет, нет… — Су Линь смущенно замотал головой. — Я только… э-э-э… сопровождаю мисс…
Вера засмеялась.
— Правда, он лапочка? — спросила она мне по-русски. — Это он меня научил английскому. Иначе бы я до сих пор ничего не умела сказать, кроме «вэри гуд».
После этого светского разговора мы все отправились в ближайшую кофейню, где я и Вера в первый раз за долгое время наелись досыта за счет Су Линя.
Следующие два дня я продолжала тренироваться. Вера принесла наряды и горсть драгоценностей, которые ей одолжила ее знакомая аристократка. В ворохе принесенной одежды нашлось даже боа. Мы подкололи платья булавками, которые дала нам Степанида Матвеевна, и весь вечер крутились у зеркала в гостиной под восхищенное аханье квартиранток.
— Мы выглядим, как самые элегантные дамы на свете. Теперь нам не смогут отказать. Завтра утром пойдем наниматься, — заявила Вера.
На следующий день мы, одетые с иголочки, подошли к клубу «Космополитен». Перед тем как войти, Вера остановилась, чтобы дать мне последние наставления.
— Мы просто обязаны получить ангажемент! Самое главное — держись уверенно. Бояться нам нечего — у нас есть номер! И ничего не говори! Говорить буду я! — сказала Вера.
— Хорошо.
— Что бы я ни сказала — всегда поддакивай. Если тебя о чем-нибудь спросят, отвечай обязательно по-французски.
— Почему по-французски?
— Потому что мы идем наниматься без импресарио — это дурной тон, «луз фэйс». Придется притвориться, что мы иностранки из Манилы и не знаем здешних порядков.
— Разве нельзя было попросить Су Линя изобразить импресарио?
— Ах, нет. Су Линь совершенно не умеет врать.
— Нов Маниле, кажется, говорят на испанском… или нет, на португальском… — стала вспоминать я.
— Но ты же не знаешь ни по-испански, ни по-португальски, — резонно ответила Вера.
Она сделала глубокий вдох, собираясь открыть массивную дверь, и напомнила мне еще раз:
— И улыбайся, что бы ни случилось! — Вера сделала еще один решительный вдох. — Ну — вперед!
Глава 7
Примерно через полчаса мы с Верой представляем наш номер на сцене «Космополитена». Несколько музыкантов из оркестра с равнодушными лицами исполняют аккомпанемент для нашего танца. В зале пусто и полутемно. Где-то на заднем плане работают уборщики. Управляющий клуба, элегантный, безукоризненно одетый китаец с трубкой, сидит за одним из ближних к сцене столиков и не сводит с нас изучающих глаз — так смотрят на товар на полке перед тем, как решить, купить ли его. За его спиной, поблескивая стеклами очков, стоит ассистент и тоже смотрит на нас.
Мы заканчиваем выступление. Вера, сияя улыбкой, лихо спрыгивает со сцены и подходит к управляющему. Я более осторожно следую за ней и останавливаюсь в нескольких шагах, стараясь держаться в тени.
— Этот танец называется «танцем голубых огоньков», — на неправильном, но бойком английском говорит Вера управляющему, — он пользовался большим успехом, когда мы выступали в Маниле.
Управляющий задумчиво кивает. Он переводит взгляд с Веры на меня. С его лица еще не ушло выражение покупателя, рассматривающего товар. Он что-то говорит по-китайски ассистенту и встает.
— Прошу пройти со мной в офис, леди, — говорит он нам.
Через пару минут мы с Верой сидим в глубоких кожаных креслах в офисе, управляющий — за столом напротив. Он стильно затягивается трубкой. Вера очень бойко рассказывает ему выдуманную историю нашей артистической карьеры.
— В Маниле мы выступали с сольными и парными номерами в кабаре «Парео». Нас также несколько раз приглашали в закрытые элитные клубы… Но это было еще до войны.
— До войны? Вы вышли на сцену в таком юном возрасте? — удивляется управляющий.
Вероятно, он давно раскусил нас, но считает нужным подыгрывать и делать вид, что верит россказням Веры, потому что уже решил дать нам ангажемент.
— Я и моя кузина — из театральной семьи, мы с малых лет привыкли к сцене. У нас очень большой опыт выступлений, разработаны номера, есть яркие костюмы, — врет Вера, ничуть не смущаясь. — Костюмы для «танца голубых огоньков» будут очень стильно смотреться в интерьерах клуба, правда, Айрини?
Услышав свое имя, я спохватываюсь и, не забывая улыбаться — так, что даже болят щеки, — немного испуганно поддакиваю по-французски:
— Да… это будет очень… очень элегантно…
Управляющий задумчиво затягивается. Потом откладывает трубку и переходит на деловой тон. Его английский безупречен, я могу оценить это. Вера, в отличие от меня, больше сосредотачивается на том, что именно он говорит.