— Дорогая, послушай, мы все-таки хотели бы знать, что ты думаешь насчет наследства? Разве ты считаешь, что можешь принять эти деньги? — вкрадчиво спросила Лидия.
— Но ведь мне их завещала мама, — удивленно возразила я.
Это безобидное, как мне казалось, замечание мгновенно вывело их из равновесия. Лицо Лидии помрачнело, Анна и вовсе выглядела взбешенной.
Их настроение поменялось мгновенно. Я оторопела.
— Эти деньги достались матери от отчима, — снова повторила Лидия. — Ты ведь даже толком не знала его.
— Когда выяснилось, что у него рак, мы выхаживали его, мы носились с ним до последнего вздоха! — слезливым тоном ввернула Анна.
— Ирина, ты не представляешь, как трудно мы жили, — продолжала Лидия. — Мы очень нуждались. Формально деньги по завещанию твои, но разве ты можешь на них претендовать?
— Но ведь именно мама хотела, чтобы я получила их, разве нет? Ведь я тоже ее дочь.
Это соображение еще больше их разозлило.
— О, я прямо из себя выхожу! — выкрикнула Анна. — Да разве ты имеешь право на эти деньги?! Не ты, а я и Лидия сидели с матерью, когда она умирала! Все тяготы и расходы были на нас! А ты все это время жила легкой и удобной жизнью! Ты даже пальцем не шевельнула, чтобы тебе эти деньги достались по праву!
— Анна, что ты говоришь? — Я была в шоке. — Я же тоже часть семьи. И на мою долю тоже выпало…
— Да какие у тебя могли быть беды! Ты сама сказала, что танцевала в ночном клубе! Ты зарабатывала на мужской похоти, а теперь ты содержанка какого-то богатого япошки! Да уж, хорошо устроилась! — запальчиво поддержала Анна.
Это был запрещенный удар.
— Как ты можешь такое говорить?! Я должна была выживать совсем одна! Я-я голодала, я была в лагере!.. Вы хоть понимаете, что такое жизнь в лагере?! — от возмущения я растеряла даже самые очевидные аргументы.
— Ничего, такие, как ты, не пропадают! — сварливо заявила Анна. — Вспомни-ка, как ты оттуда выбралась! Мы догадываемся, чем ты заработала освобождение! Лидия, она совсем бесстыжая! Теперь она объявилась как ни в чем не бывало и хочет заграбастать то, что ей не принадлежит!
— О боже!.. пожалуйста, уйдите. Уйдите обе. Я не могу с вами больше говорить, — сказала я.
— Пойдем, Анна, — сказала Лидия, молча наблюдавшая за нашей перепалкой и что-то там себе кумекавшая. — Разговоры ни к чему. Не волнуйся. Мы потребуем аннулировать завещание.
Она встала, обняла Анну за плечи и повела ее к двери. На ходу она повернула голову и бросила мне:
— Лучше бы ты действительно пропала.
Дверь за ними закрылась. Некоторое время я, опустошенная, сидела, а потом снова принялась собирать вещи.
Если бы я сказала им, что не собираюсь получать это наследство, так как из-за него пришлось бы менять имя и подвергать риску репутацию семьи Абэ, этого разговора могло бы не случиться. Но, пожалуй, я должна быть рада, что он произошел, поскольку он все расставил на свои места.
Я покинула дом рано утром. Ни Анна, ни Лидия не вышли попрощаться. Утро было превосходное. Вчерашняя гроза сделала воздух свежее. Дорожные сумки оттягивали мне руки, но я подумала, что эта тяжесть не идет ни в какое сравнение с тяжестью того тюка с вещами, который я когда-то давно тащила в замерзших руках от пристани к нашему дому во Французской концессии. И как бы ни было тяжело у меня на сердце после освобождения от застарелых иллюзий, это можно было пережить. Да, это определенно можно было пережить.
Есть хорошая сторона в движении времени. Я живу в более раскованном и открытом мире, где Макс и Рю, возможно, встретятся когда-нибудь на равных, без груза комплексов и страхов моего поколения. Жаль только, что моя юность не пришлась на это время.
Глава 19
Шофер открыл заднюю дверцу. Я села в автомобиль. Шофер занял свое место. Акито, сидевший на переднем сиденье, не повернул головы при моем появлении. — Перелет был не слишком тяжелым? — сдержанно спросил он.
— Нет, все прошло благополучно.
— Очень хорошо.
Автомобиль выехал со стоянки.
Я ждала, когда Акито заговорит, но пауза затянулась.
— Как себя чувствует Кёко? Я хотела бы повидаться с ней, — сказала я.