Мы смотрели друг другу в глаза. Это было почти такое же противостояние, о котором мы говорили при первой встрече в лагере.
— Уже довольно поздно, — сказал Акито мягко. — Пожалуй, нам пора возвращаться в Токио.
— Да, конечно, да, — поспешно сказала я.
Он встал. Я тоже поднялась.
— Расскажите, как прошла встреча с родными? — спросил он, когда мы были уже в автомобиле.
— Все очень изменились. Больше всего меня удивил племянник. Он так похож на моего брата — но он совсем другой. И он даже не догадывается, что напоминает мне совсем другую жизнь. Глядя на него, я не могла не думать, что мир опять сильно изменился.
— Да. Есть большое утешение в том, что мир все время меняется. Равновесие в мире так или иначе восстанавливается.
— Вы правы, — сказала я.
Автомобиль остановился на том перекрестке, где когда-то мы с Кёко наблюдали за белыми посетителями в кафе.
Я повернула голову и посмотрела в большое — на всю стену — стеклянное окно. На этот раз там не было белых туристов, но поведение сидящей за столиками японской молодежи очень напоминало западную раскованность.
Я подумала, что Япония очень изменилась после войны. Японцы никогда не будут такими, как прежде. Возможно, из-за того, что они стали больше потреблять. Возможно, это пойдет на пользу их цивилизации.
Ко мне постепенно возвращалось ощущение общего равновесия жизни.
Конец